Автор
По утрам тихие пиночки Тимура уже привыкли к моему сердцу. Он — наш единственный ребенок, но даже он не мог приносить радость, как прежде. Теперь для меня день начинается с горечью и отчаянием, словно жизнь перестала иметь смысл. И только Арслан дает мне надежду на что-то лучшее в будущем, ведь именно к нему стремится всякий раз, когда оставляю его одного в доме......
От невозможности узнать новости о моем мальчике все покрывается коркой льда, в голове нарастает шум. Писк приборов зашкаливает и даже, кажется, обгоняет быстрый стук моего изрешеченного сердца.
В палату буквально вбегает медсестра в тот момент, когда я, превозмогая адскую боль в руке и в каждой клеточке тела, все же отрываю плечи от койки. Она укладывает меня обратно, все время причитая:
– Очнулись, ну, слава Богу! Наконец-то! Куда же вы собрались?! Надо было просто нажать на кнопочку, вот же она, – показывает мне на огромную красную кнопку прямо под моей ладонью.
Голова раскалывается от ее бесконечного трепа, но я стараюсь абстрагироваться. Все также хриплю, силясь спросить главное. Не получается.
– Пить? Сейчас. Вам пока доктор не разрешал, я вам смочу губы, станет немного легче.
Она промакивает губы холодным влажным диском, и я с жадностью моментально слизываю спасительную влагу.
– Ребенок? Что с ним?
– Я не знаю, – она пожимает плечами, меняя капельницу.
Не смотрит на меня. Что-то скрывает. Молчит. Врет мне нагло, глядя прямо в глаза. Бесчувственная сволочь!
Тяжело дышу, ярость, перемешанная с безысходностью и отчаянием, придают мне сил, и я вцепляюсь в запястье медсестры, впиваясь ногтями в кожу.
– Где. Мой. Сын?! Что. С. Ним?! – хрипло выплевываю каждое слово, что огнем сжигает горло, но мне плевать на физическую боль. Потому что она – ничто перед душевной агонией.
– Ай! Мне больно! Пустите меня! Ненормальная! Что ваш муженек, что вы! Не зря говорят: муж и жена – одна сатана! – вопит девушка, лупя визгом по барабанным перепонкам. От ее криков в висках стучит сильнее, а тошнота накатывает волнами. – Не знаю я! Не. Знаю! Вся эта хрень не в мою смену произошла! Вон, пусть старшая сама все объясняет, а я пас!
Медсестра резко разворачивается и выбегает из палаты. Я ничего не понимаю из того, что прокричала мне эта ненормальная, и неизвестность все также затягивает петлю на моей шее.
К черту все! Раз никто не хочет мне толком объяснить ситуацию, намерены скрывать правду до последнего, сама все узнаю! В конце концов, я – мать! И только я несу ответственность за ребенка!
Преодолевая ломоту и слабость во всех мышцах, полыхающую огнем боль внизу живота, все же сажусь на кровати. Глубоко и часто дышу, аккумулируя все силы и возможности моего организма.
