Автор
В детском приюте сегодня весело и дружно. Кирилл Крестовский, как спонсор, надеется на безобластие. Но даже в благополучном уголке города случается непредвиденное. Его мокрыми становятся брюки, когда ребенок с размаху задел его. Позорный след исчезает так же быстро, как и пострадавший, оставляя жалкий пятначек на юбке Кирона. В этот момент девочка рядом хихикает — у нее есть своя версия происшествия....
В какой-то момент я поняла, что просто падаю и никак не могу удержаться. Сильная боль пронзила затылок, а потом все нырнуло в темноту…
* * *Кирилл Крестовский
— Папочка, а можно я…
— Разве я разрешал тебе покидать свою комнату? — ответил я ледяным тоном.
— Но папочка.
— Никаких «но», Агнесс. Ты наказана. Марш в свою комнату!
Дочка разрыдалась и убежала к себе в спальню, а я, движимый неизвестным чувством, прошел в ее комнату и забрал планшет, который дочка припрятала под подушку.
— Я хотела поиграть немножко!
— Наказана. Есть краски, есть карандаши, есть пластилин. Рисуй, лепи, разукрашивай! — прочеканил.
— А как же школа?
— Школа теперь будет у тебя на дому. К тебе будут приходить педагоги и заниматься по школьной программе.
— А как же мои друзья?
— Никак, Агнесс. Пока ты наказана, твои друзья — стены этой комнаты и уроки. Все. Никаких слез! — попросил я и вышел под громкий рев дочурки.
— Ты плохой! Почему ты стал такой плохой?
Я сделал несколько твердых шагов по коридору, а потом внезапно сел, как надломленный, и не смог подняться.
Почему так больно? Перед глазами стояли кадры видеозвонка: заспанная Василиса с ярким засосом на шее, а рядом с ней в одной постели — другой мужчина!
Я был размазан этой новостью, просто размазан, даже на ненависть сил не осталось, кажется, ресурс истощился полностью, осталось только отупение, боль в каждой мысли и полное незнание, как мне жить и двигаться дальше? Как?! Если все вдруг потеряло смысл…
Спустя неисчислимое количество минут я с трудом поднялся.
В глубине души я был уверен, что Василиса сделает правильный выбор. Знал, что надавил в неподходящий момент, знал, что хочу и требую от нее слишком многого, но иначе не мог. И как… Как быть иначе, если она — мое все? Я всегда хотел от нее больше, чем от любой другой из девушек, Василиса всегда была для меня особенной, и я не мог перестать желать ее.
А сейчас просто не представлял себе жизни без нее.
