Автор
В детском приюте сегодня весело и дружно. Кирилл Крестовский, как спонсор, надеется на безобластие. Но даже в благополучном уголке города случается непредвиденное. Его мокрыми становятся брюки, когда ребенок с размаху задел его. Позорный след исчезает так же быстро, как и пострадавший, оставляя жалкий пятначек на юбке Кирона. В этот момент девочка рядом хихикает — у нее есть своя версия происшествия....
Да, подслушал!
Я вспомнила разбитую вазу, в ней валялись какие-то посторонние мелкие предметы, тоненькие проводки. Я решила, что это Кирилл набросал мусора, но сейчас поняла, что это было подслушивающее устройство. Как раз в момент, когда я рассказывала Ясе о проделках Кирилла, рядом была та самая ваза. Значит, он слышал много чего еще и просто знал, что мы с Кириллом переспали и снова разругались, начал думать, как повернуть ситуацию в свою пользу.
Может быть, даже с Адель договорился — слишком быстро она сориентировалась…
В какую западню я угодила, но главное, зачем?!
Глава 25
Кирилл Крестовский
Всем нутром я чувствовал какой-то подвох, отринул в сторону злость и ревность, сосредоточился на нестыковках! Подозрения о Войцеховски росли с каждой секундой, я понимал, что тут дело может быть нечисто.
Вцепился в мою Василису, упырь старый! Но зачем? Она на Стефана работает вот уже не первый год, считает его своим другом и просто замечательным мужчиной. В какой-то момент мне показалось, что между ними ничего не было и быть не может.
Неужели я ошибся? Проклятье, мои мысли снова сбиваются на волну ревности, эти чувства застилают все остальные, мешают мыслить здраво. С трудом заставляю себя вернуться на логическую цепочку действий, отставив чувства в сторонку. Остыть не помешает!
Почему Стефану так важна Василиса? Может быть, он на нее в бизнесе кое-что оформил? Может быть, тайком сомнительные сделки через нее совершает или накосячил на крупном проекте и, зная, что последствия выйдут рано или поздно, придерживает Василису возле себя, чтобы потом переложить вину на нее? Не верю в его чистые намерения, хоть убей! К тому же Мирослав его недолюбливает явно, а детишки хорошо чувствуют людей.
— Срань… — выругался вслух.
Пока я ревновал и злился, не подумал о важном: о сыне. Где он? С Василисой? У Стефана? Или в другом месте?! Кто же мог об этом знать?! Подруга Василисы. Кажется, я записывал ее номер, на всякий случай, когда мы доставляли Мирослава в больницу.
— Да?
— Яся, это Крестовский! Где Мирослав?
— Мирослав со мной, а вот Василисы нет.
Ярослава понизила голос:
— Она звонила мне, я с трудом разобрала половину слов.
— Василиса звонила? Что сказала?!
— Я разобрала только, что она в беде и, кажется, имя Стефана тоже прозвучало. Я не уверена, Кирилл. Ее голос был таким слабым.
