Автор
В детском приюте сегодня весело и дружно. Кирилл Крестовский, как спонсор, надеется на безобластие. Но даже в благополучном уголке города случается непредвиденное. Его мокрыми становятся брюки, когда ребенок с размаху задел его. Позорный след исчезает так же быстро, как и пострадавший, оставляя жалкий пятначек на юбке Кирона. В этот момент девочка рядом хихикает — у нее есть своя версия происшествия....
А то, как глубоко и громко я простонал, коснувшись ее — готовой и жаждущей, услышали, наверное, и ангелы на небесах, и черти в аду!
Слишком соблазнительно и возвышенно. Разве можно такое сочетать, когда скручивает нутро от похоти, когда одеревенелые мышцы жаждут только резких, глубоких и сильных толчков, а сердце щемит от любви?!
Все в ней, в моей желанной и любимой рыжуле!
Наши языки встретились. Василиса издала приятный звук, может быть, простонала, но по ощущениям, словно замурчала, довольная лаской.
Мои ладони путешествовали по ее телу, запоминая изгибы.
Какой она будет с круглым животиком?
Черт-черт… Стоило притормозить, слишком жаркой оказалась фантазия.
Видит бог, даже если я не смог наградить Василису ребенком в прошлый раз, в этот она не уйдет от меня, не забеременев!
Страстные ласки быстро набирали обороты и скорость. Василиса быстро осмелела и касалась меня не менее жадно, постоянно звала меня по имени и ластилась, ластилась, раскрывалась, откровенно показывая, насколько ей хорошо со мной.
Боже, как она красива… Распаренная, взмокшая, раскрасневшаяся…
Словом, моя!
И душой, и телом…
Она жадно ловила воздух ртом, когда не хватало дыхания, пленяла мягкими стонами и призывной дрожью тела. Даря ей удовольствие, я сам получал кайф — самый глубокий, самый острый из всех. Он словно эхом разносился по моему телу, и пусть я отодвигал свой финал насколько мог, мысленно, вместе с ней финишировал раз десять, не меньше!
Напряжение возрастало с каждой секундой.
Дыхание? К черту его, мы с Василисой давно задыхались и дышали поцелуями, словно в любимых губах кислорода было больше, чем в разгоряченном воздухе спальни.
Не переставали целоваться, даже когда сердце пошло в отказ от выбранного темпа, закоротило, забилось на предельной частоте. Наши языки продолжали сплетаться, а тела колебались навстречу друг другу с громкими звуками.
Удовольствия стало слишком много — буквально каждая клеточка тела на разрыв.
Волны гуляли по телу так долго, словно минуты превратились в часы.
Сладко-остро по коже ползли мурашки.
