В Версете сыщики встречают обычные делишки - пьяный гражданин проник в квартиру без хозяйки. Однако дело не останется скучным: царя Гороха приглашают на расследование невероятной кражи из будничного простора, открывая дверь в мир загадочных тайн и мистических происшествий....
Жаль… Ну что ж, Митяй, давай крышку, будем закапывать его обратно.
Счастливый помощник мгновенно взялся за дело, мы установили крышку на место, аккуратно вогнали в прежние дыры гвозди и уже были готовы опустить гроб в яму, как в нем явственно что-то зашевелилось…
Ну и, естественно, все пошло по новой. Митька опять бухнулся на колени от великого перепуга, страстно молясь всем известным святым. Старик вновь покачал головой, бормоча что-то насчет «недоброго» дела, времени и места. А мне оставалось лишь подавить свой страх невероятным усилием воли, выпрямить подогнувшиеся колени и вопреки всему вновь взяться за лопату.
– Не… м… над… м… – размахивая руками, пытался протестовать мой напарник, но язык явно отказывался ему повиноваться.
– Надо, Митя, надо. Встань сбоку и держи лопату наготове, если он, в смысле труп, выскочит – бей поперек хребта! Силы у тебя хватит, а с переломанным позвоночником еще никто не бегал. Вставай, не бойся, я с тобой… Готов?
– Щас… в… гот…в воево-о-да-б-а-тюш… – парень начинал заикаться, но дело свое делал.
Эх, предупреждала же Яга, что деревенские все такие суеверные! Лопату в руках держит, как боевой топор, а сам бледный, и губы трясутся… Ничего, справится, в трудную минуту на него все-таки можно положиться. Очень на это надеюсь… Боже! Крышка вторично слетела с гроба. Мы одновременно замахнулись лопатами. Ничего… из гроба никто не встал. Просто тело покойного опять перевернулось вниз лицом. Облокотившись локтем на гроб, я пустился в логические размышления.
– Значит, по неизвестным нам причинам труп не хочет лежать спокойно. Почему?
– Э…э…э…шм…у…и…и…и… – попытался что-то промычать Митька, но я заткнул ему пасть, чтоб не отвлекал своим идиотским заиканием от правильного сопоставления фактов.
– Насколько мне известно, казначей Тюря был христианином, то есть крещеным. Уж насколько хорошим, судить не мне, для этого на небесах иные инстанции. Но всех крещеных хоронят лицом вверх. Отчего же он упорно переворачивается?
– Ш…шм…х… эт…т…"
"– Не перебивай! Слушай, а ведь я где-то недавно слышал, будто в гробу только нечисть переворачивается.
– Да, ша…а…м…х…н, эн…то, ш…шам…х…н!
– Митька, пожалуйста, помолчи! Решение где-то на поверхности, я его нутром чую. Либо это вовсе не казначей, а шамахан под его личиной.
