В Версете сыщики встречают обычные делишки - пьяный гражданин проник в квартиру без хозяйки. Однако дело не останется скучным: царя Гороха приглашают на расследование невероятной кражи из будничного простора, открывая дверь в мир загадочных тайн и мистических происшествий....
Вот как государю наутро кашу-то подали да деревянную ложку в белы рученьки дали – тут-то и осерчал батюшка…
– Иноверцы они! Креста христианского не признают, в церкви к иконам задом становятся, перед храмом шапку не ломают, ручку попу не целуют…
– Вот-вот! Колдовская их порода и есть! Намедни все боярыню видели, когда она пестрой свиньей обернулась да вдоль по улице бежала, а в зубах у ей ворованный куренок был…
– Брехня! Откуль ты знаешь, что то боярыня была?
– Дык… А у ней серьга в ухе посверкивала, и ругалась сквозь зубы мастерски и все задом вертела… туда-сюда, туда-сюда! Вылитая боярыня и есть…
– Граждане! – Мне пришлось до надрыва горла повысить голос.
– Да ты не сумлевайся, сыскной воевода, мешать не будем! – восторженно завопили из толпы. – Ты токмо скажи, когда терем поджигать, а уж мы пособим. Поможем твоим органам. И пепла не оставим от государевых ослушников!
Я страдальчески вздохнул, жестом попросив стрельцов отогнать энтузиастов подальше, а сам деликатно постучал в ворота.
– Кто там? – задал неостроумный вопрос тот же мужик, что встречал нас с Ягой.
– Милиция.
– Не велено… – заскулил бедолага, но ворота отпер. А куда бы он делся, если мы тут с таким ОМОНом?
– Где боярин? – неторопливо спросил я, направляясь в терем.
– Ох, батюшка… горе-то какое! Пропал кормилец наш…
Боярыня выла не переставая. Семь бабок, нянек или как их еще там наперебой успокаивали несчастную, поскуливая так старательно, что порой заглушали даже саму хозяйку.
– Что делать-то будем, батюшка сыскной воевода? Ведь и вправду пропал мой мужик…
– Разберемся, – пообещал я. – Давайте-ка по порядку.
