В Версете сыщики встречают обычные делишки - пьяный гражданин проник в квартиру без хозяйки. Однако дело не останется скучным: царя Гороха приглашают на расследование невероятной кражи из будничного простора, открывая дверь в мир загадочных тайн и мистических происшествий....
– Слышь, Никитка, а ты вообще меня уважаешь?"
"– Ни-икит… Никит-т-тушка, спой еще раз про этих… Ну, где: «А ишо на наших женщин позарился! Стра-а-ашных, аж жуть…»
– Запросто, – охотно согласился я, усердно пытаясь поймать падающие с колен гусли.
Хреновая замена гитаре, должен вам заметить, господа… С другой стороны, попытки сбацать Высоцкого на балалайке вообще ни к чему не привели. То ли расстроенная она, то ли струн маловато, то ли трех «блатных» аккордов недостаточно… Извиняемся! Консерваториев не кончали!
А когда мужик иль воинПопадал в дремучий лес,Кто с тоски, кто с перепою,А кто сдуру в чащу лез.
Эх, пропадай моя телега – шестисотый «мерседес»! Хмельной резкий мед оказался такой коварной штукой. Языки у нас почти не заплетались, в голове приятно шумело, а вот встать на ноги и запросто пройтись по досочке – не мог ни один. Государь скинул кафтан и сапоги, восседал на скамье на босу ногу.
– Голова ты у меня, с-сыскной воевода… Такой завыгор… тьфу! Заговор раскрыл! Награжу я тебя! Боярской шапкой пожалую, именье дам и… эту… женю я тебя, вот!
– Не надо! – твердо ответил я.
– Пчму? У тебя шапка боярская… высокая, бобровая, теплая – есть?
– Нет!
– А именье? Недвижимость хоть какая есть?
– Нет, и не надо! – уперся я.
Горох надулся, расстроился. Пару минут он обжигал меня самыми грозными взглядами, потом хлюпнул носом, собственноручно наполнил наши ковши и пододвинул мне:
– Свинья ты неблагодарная! Вот ты кто… Хоть бы уважение проявил государю. Царь ведь я! И не мухомор тебе в рыло тыкаю… забочусь ведь, как отец родной!
– Ну… не надо… я ощ-щень ценю ваше расположение…
– Врешь! Не ценишь!
– Да ценю же, ценю…
– Опять врешь! А ценишь – так женись!
– Зачем мне это! – несколько разгорячился я, но его благоволения меня достали.
