Вдруг произошло нечто непредсказуемое. Тело ощутило внезапное напряжение и отреагировало, убегая в безопасное место. Кровь стекает с младшего принца, его лицо мрачнеет от боли, и он бросается на защиту. Здесь начинается история о попаданке, которая внезапно оказывается центром скрытых интриг королевства....
Госпожа Бланье хмыкнула. Затем обошла вокруг меня, изучая фигуру и черты лица. Достала портновский метр, от которого фонило магией, и что-то сказала. Наверное, заклинание, потому что метр начал сам снимать с меня мерки. Я только и успевала, что реагировать на команды:
– Спину прямо! Живот втянуть! Зад не отклячивать, вы же леди, а не лошадь! Поднимите руки. Вытяните в стороны. Перед собой. Теперь присядьте. Да не так, а грациозно. Грациозно, я говорю! Вас что, не учили делать реверанс?"
"Я вспомнила единственный урок танцев с Айзеном и помрачнела.
– Не учили.
– Это огромное упущение со стороны вашего опекуна! На балу будет король и много других высокопоставленных лиц. Это же традиция – студенты выходят парами, юноши кланяются, девушки – делают реверанс. А вы просто деревянная! – модистка всплеснула руками. – Испортите мне всю репутацию!
– При чем тут ваша репутация? – оторопела я.
– При том, что я профессионал своего дела. Мои платья из любой дурнушки сделают красавицу, но не могут из пастушки сделать леди! О манерах вы должны позаботиться сами.
Я вспомнила слова Яррениля. Он сказал Арике почти то же самое и был прав. Даже если я наряжусь в самое великолепное платье, то все равно останусь Натальей Синичкиной. Простой девчонкой восемнадцати лет. Не умеющей делать красивые реверансы.
– Ох, ну ладно, – сама себе махнула моя мучительница. – Что-нибудь придумаем, время-то еще есть.
Когда с мерками было покончено, пытки продолжились, только перешли на новый уровень.
– Слишком бледно, слишком блекло… От этого у вас синяки под глазами. Этот цвет старит…
Госпожа Бланье отбрасывала обрезы один за другим. Между ее бровей залегла складка, губы сжались в полоску.
– Не то… снова не то…
– А другой цвет нельзя? – робко поинтересовалась я.
У меня уже ноги устали стоять, а сесть никто не предлагал.
– Другой? – задумчиво спросила модистка. – Какой другой?
– Ну, красный, например. Мне идет красный.
Она вперила в меня грозный взгляд:
– Тут я решаю, что вам идет! Бабетта, тащи тот паучий шелк, который достался от дроу.
– Дроу? – я замерла. – Вы общаетесь с дроу?
– Нет, конечно, это противозаконно. Но когда-то моя семья вела с ними дела.
