Вдруг произошло нечто непредсказуемое. Тело ощутило внезапное напряжение и отреагировало, убегая в безопасное место. Кровь стекает с младшего принца, его лицо мрачнеет от боли, и он бросается на защиту. Здесь начинается история о попаданке, которая внезапно оказывается центром скрытых интриг королевства....
Ректор развел руки, будто хотел обнять целый мир, широко улыбнулся в толпу и сказал:"
"– Дорогие студенты и магистры Академии! Поздравляю всех нас с окончанием очередного учебного года!
Раздались редкие хлопки. Мало кого интересовало, что там говорит ректор. Едва король сел, как все зашептались, уже в открытую глазея на меня и едва не тыкая пальцами. Я чувствовала себя голой, выставленной на всеобщее обозрение. А Ортред, будто издеваясь, продолжал держать мою руку в своей.
– Первокурсников ждет практика, – дядя заливался соловьем, – после которой они перейдут на второй курс.
Ну наконец-то! Внимание толпы перекинулось на Айзена. Все замерли в ожидании, а мне стало легче дышать.
Я тоже с любопытством взглянула на принца. Рядом с ним собрались все невесты и их помощницы. Он стоял, окруженный ими, как пестик среди алых тычинок.
Не знаю, почему мне пришло в голову это сравнение. Пытаясь сдержать смешок, я фыркнула. Звук получился не очень громким, но Айзен вдруг посмотрел на меня.
Между нами было метров двадцать, а может, и больше. Но даже с такого расстояния я увидела, как в его глазах плавится золото.
По моей коже прошлась горячая дрожь.
Я снова почувствовала это. То, как нас тянет друг к другу и в то же время отталкивает.
– Я объявлю свой выбор позже, – хрипло произнес принц и перевел взгляд на отца.
Ортред усмехнулся:
– Да будет так! – и хлопнул в ладоши.
Тотчас заиграла музыка. Та самая, под которую Айзен учил меня танцевать, и дрожь воспоминаний пронеслась по моему телу.
Пальцы короля на моей руке сжались сильнее.
– Ну что, юная леди, – произнес он, поднимаясь, – подарите мне первый танец?
Это был риторический вопрос. Я в любом случае не могла отказать.
***
Ортред сразу понял, что танцевать я не умею.
Казалось, мой вес для него совсем ничего не значил. Как и сотни глаз, следивших за каждым нашим движением. Он просто мило улыбался, спрашивал у меня какую-то ерунду, на которую приходилось постоянно кивать, и в целом выглядел весьма довольным собой.
Чего нельзя сказать обо мне.
Мое сердце едва не выпрыгивало из груди.
