Я своего сына знаю — упрямый до ужаса. Но… не помню, чтобы хоть когда-нибудь видела у него такой взгляд, каким он смотрит на тебя, — улыбается мне, и я краснею.
Мы уже закончили с овощами, тётя Таня глядит прямо на меня и внезапно заговорщически мне подмигивает.
— Просто пусть думает, что это он хозяин положения, — говорит тихо. — В выигрыше в любом случае останешься ты.
— Что вы тут делаете? — на пороге появляется подозрительно прищурившийся Полкан.
— С Алиной секретничаем о своём, о девичьем, — фыркает его мама. — Мальчикам такое знать не полагается!
— С какой это стати? — он подходит ближе, обнимает меня за талию, притягивая к себе.
— Давайте в комнату, мясо стынет, — тётя Таня тянется к тарелке с овощами, игнорируя вопрос.
— Я отнесу, — подхватываю блюдо.
— Хорошо, — она улыбается, — я тогда хлеб захвачу.
Берёт плетёную корзинку с нарезкой и выходит из кухни. А я, попытавшись повернуться, прошу:
— Полкаш, отпусти меня.
— Как… ты меня назвала? — мужчина забирает тарелку из моих рук, ставит обратно на стол.
— Прости, — бормочу неловко, — я…
— За что ты извиняешься, малышка? — он разворачивает меня к себе, одной рукой прижимает теснее, другой заправляет за ухо выбившийся локон, поглаживает скулу.
Склоняется к моим губам, раскрывает их своими, прихватывает и поглаживает, не углубляя поцелуя, но заставляя задыхаться.
— Полкан… — еле шепчу, — мы же… у твоих родителей!
— Ты полагаешь, они не в курсе, откуда берутся пчёлки и птички? — он улыбается, но дышит, как и я, с трудом.
— Не надо… — прошу его, — мне неловко…
И словно в подтверждение моих слов, из комнаты до нас доносится:
— Дети, куда вы пропали? Мясо остывает, идите есть.
Полкан прислоняется своим лбом к моему, прикрывает глаза, но почти сразу отстраняется.
— Ладно, малышка, идём!
Провожают нас только спустя почти три часа — и у меня такое ощущение, что я сейчас лопну, так наелась. Тётя Таня успевает ещё раз перехватить меня одну, пока Полкан спускается к машине с пакетами еды, которую его мама всучила нам, не слушая возражений.
— Алиночка, обязательно запиши мой номер телефона, — женщина диктует мне цифры, просит тут же набрать её, чтобы сохранить мой контакт. — И звони, хорошо? Или пиши! От Полкана сообщений не дождёшься, — обречённо машет рукой, — но я буду очень рада, если ты напишешь, — улыбается ласково, и я не могу не улыбнуться в ответ.
Родители прощаются с вернувшимся от машины сыном, Игорь Семёнович пожимает ему руку, хлопает по плечу, мама обнимает его, а потом и меня на прощанье.
— Я была очень рада познакомиться, — говорю искренне.
— А уж мы-то как, — тётя Таня улыбается мне. — Ладно, идите уже.