Автор
Маруся и Олеся — две воспитанные девушки из благополучных семей. Вячеслав и Гарик — парни из детдома, обиженные судьбой. Когда их пути пересекаются, они встречают совершенно иную любовь — ту, что преодолевает социальные барьеры и учит прощению.
Нет, таблетки ему сейчас нельзя по другой причине – они снимут боль, а в его случае это плохо. Можно резко встать, резко сделать какое-то движение, забыв о больной ноге, и все – кранты! Время до операции сократится в считанные дни.
А это тоже не его случай. И не потому, что он весь из себя такой исключительный, и ему не подойдет стандартный титановый сустав. Подойдет, конечно, просто встанет не идеально. Не самая блестящая перспектива пройти через операцию, причем не самую простую, восстановительное лечение с физиотерапевтом и лечебной физкультурой, и все это лишь на 5, максимум, 10 лет? Не хотелось бы. Понятно, что сустав, сделанный индивидуально для него, тоже будет не до конца жизни. Но он хотя бы отодвигает повторную операцию на 20 лет, а может даже, и на 25. Как говорится, почувствуйте разницу!
Вячеслав потер ногу. Да что ж так болит-то?
В дверь кабинета постучали, и тут же раздался извиняющийся голос:
– Вячеслав, у тебя все хорошо?
И что на это ответить? Нет. Мне хреново? Пожалей меня, а еще лучше – дотащи до моей спальни?
Ответить он не успел, потому что дверь медленно открылась, и в кабинет заглянула Маруся.
– Я постучала, но ты не отвечал. А потом я услышала, как ты стонал.
– Стонал?
Да твою ж маковку! Он и не заметил, что стонет вслух."
"– Вячеслав, извини, я не специально подслушивала. Я хотела кое-что спросить у тебя, – Маруся замялась, – не важно! Подошла и услышала стоны. Я могу чем-то помочь? Тебе таблетки нужны или спортивный коврик? Скажи, где взять? Ты не стесняйся, я знаю, как иногда даются самые безобидные движения, когда очень болит.
– Знаешь? Откуда? – Его мозг сейчас зацепился почему-то именно за эту информацию.
– Мой самый младший из старших братьев, Иван, – Маруся нерешительно улыбнулась и почему-то замялась, потом произнесла то, что объяснило ее нерешительность – инвалид-колясочник. Из армии таким вернулся. У него тоже бывают боли от неловкого или резкого движения. Так что я знаю, как иногда важно просто попросить кого-то принести то, что сейчас требуется. Так что принести?
– Коврик. Он стоит в моей спальне в углу.
Маруся кивнула и ушла, а он остался сидеть. Сидеть удивленным и даже ошарашенным, в первую очередь, на самого себя. Точнее, от того, что только что сам попросил о помощи другого человека. Не Серегу и не медперсонал. Нет! Девушку!
Маруся вернулась с ковриком, ловко расстелила его на полу, передвинув кресло, освободив тем самым пространство рядом с ним.
