Автор
В этой книге ты окажешься среди людей, чьи жизненные пути непостижимы для большинства остальных. Каждый персонаж имеет свой уникальный мир, где они живут вдвоем с самими собой. Слушай их истории о разнообразии и одновременном попранных границах, когда ты знаешь, что не одинок....
Признаться честно, темнота никогда не вызывала у меня доверия, а особенно поздно ночью, когда что-то вроде как в ней шевелится.
Я взглянула на часы, рядом с которым висело расписание намазов. Минут через десять зазвонил бы мой будильник на утреннюю молитву, так что я проснулась, как оказалось, очень вовремя.
Тем не менее, несмотря на зарождающийся в сердце страх, я встала с кровати, накинула на голые плечи кофту на молнии, а на голову – длиннющий шарф для намаза, и медленно приблизилась к окну. Сердце стучалось в груди с такой силой, что я едва сохраняла равновесие.
Но вот, когда моя рука только потянулась к шторке, за ней неожиданно показались чьи-то пальцы.
– Тихо, тихо! – опередив мой визг, кто-то тут же зашептал. – Только не кричи, восточная красавица! Это я!
Конечно, кто же еще мог так меня назвать? Я сразу узнала Элиаса.
Мои руки тут же потянулись к хиджабу на голове, желая убедиться, что все волосы спрятаны под тканью.
– Какого… Что ты здесь делаешь? – в ужасе округлив глаза, произнесла я чересчур громко.
"Пришлось резко повернуться к двери, будто она вот-вот откроется и в комнату вбежит либо папа, либо мама. Хотя было полным абсурдом так считать, потому что никто в моей семье в комнату без стука не врывался. Кроме Кани, который иногда мог по случайности так поступить, еще не привыкший, что мы теперь живем в отдельных комнатах.
Элиас, к моему удивлению, на меня не смотрел. Его голова, показавшаяся за окном, была отвернута в сторону, а глаза, похоже, закрыты.
– Ты сейчас в своем дурацком шарфе? – спросил он.
Этот жест заставил меня слабо улыбнуться, но я почти сразу же мысленно дала себе пощечину, ибо нечего улыбаться, как идиотка, в подобной ситуации.
– Да! – раздраженно кинула я. – А что бы ты, интересно, делал, если бы я спала? Подошел бы и разглядывал мои волосы?
Элиас состроил такую мину, будто я его очень обидела, и невозмутимо произнес:
– За кого ты меня принимаешь?
– Что я еще могу думать в таких обстоятельствах?
– Например, о том, что я ради тебя изучил расписание намазов.
Я поразилась услышанному и не нашла слов для ответа.
Элиас зашевелился, опустил голову, будто собирался что-то достать.
– А я тут, кстати, принес тебе пиццу, – сказал он с невозмутимым лицом. – Ты же голодна? Можешь не врать. Все девчонки голодны поздно ночью.
