Автор
В этой книге ты окажешься среди людей, чьи жизненные пути непостижимы для большинства остальных. Каждый персонаж имеет свой уникальный мир, где они живут вдвоем с самими собой. Слушай их истории о разнообразии и одновременном попранных границах, когда ты знаешь, что не одинок....
Кожа у него была смуглая, характерные черты лица выдавали арабское происхождение."
"– Очень радостно мусульманину слышать подобное, – сказал он наконец. Его взгляд метнулся ко мне, и в глазах появились вопросы. Наверняка ему стало интересно, кто я и почему явилась сюда с этим парнем. – Как тебя зовут, сынок?
– Элиас.
– Хорошо. Пойдем.
Мужчина пошел к дальней стене, чтобы не мешать людям, которые могли бы зайти, чтобы совершить молитву, и мы с Элиасом пошли за ним.
– Что ты знаешь об исламе, сынок? – спросил имам, сложив руки в замок.
– Много чего. Я изучил кучу информации. – С легким смешком парень добавил: – Вы бы с катушек слетели, если бы узнали, какой ценой мне досталось все разузнать.
– Это поразительно… Сколько тебе лет?
– Восемнадцать.
– Это твоя подруга?
Я вмиг смутилась от неожиданности. Элиас с улыбкой взглянул на меня.
– Это моя помощница. Она – моя живая энциклопедия по миру ислама.
Мужчина его шутку оценил и улыбнулся еще шире. Потом кивнул мне, приветствуя.
– Ты уверен в том, что готов, сынок? – Он снова переключился на Элиаса.
– Я уже все решил, – уверенно выдал тот. – Я ужасно этого хочу.
А я вдруг вспомнила его родителей: маму, мистера Хэммингса… Знают ли они о планах сына? Придут ли они в ужас, когда Элиас вернется домой и сообщит им, что стал мусульманином?
Так или иначе, спрашивать об этом было уже поздно.
Я вынула из его кармана карандаш так, что он не заметил.
Имам тем временем кивнул, и лицо его стало невероятно спокойным.
– Хорошо, сынок. Тогда тебе нужно повторить за мной несколько слов.
Элиас выпрямился.
– Да… Я готов, сэр.
Вот-вот будут произнесены слова свидетельства, которые я слышала лишь однажды, когда была в мечети с родителями и наблюдала за тем, как один из друзей папы принимал ислам. В тот день было много трогательных слез.
Я затаила дыхание.
– Ашхаду ан… – произнес имам.
– Ашхаду ан… – повторил Элиас, и я видела, как в неспокойном волнении участилось его дыхание.
Мне захотелось взять его за руку, и вместо этого я ткнула карандашом в его ладонь. Он лишь на секунду опустил взгляд и сдержанно улыбнулся мне, но я видела, как нелегко ему было сдержать смешок.
– …Ляя иляха илляЛлах, – продолжил мужчина.
Я постаралась вести себя спокойнее и убрала карандаш, сев ровно.
– Ляя иляха илляЛлах, – повторил Элиас уверенней.
– Уа ашхаду анна…
– Уа ашхаду анна.
– Мухаммадан уа расулюЛлах.
