Автор
В комнате резкий воздух оживает после долгих минут молчания. Гордей тяжело вздыхает, затем решительно поднимается со стула и направляется к окну, где свет выглядит прохладнее и более привычным в этот вечер. Лена продолжает свою речь с уверенностью, словно убеждаясь в правоте своего мнения о пациенте, чьи показания уже не имеют силы для дальнейшего лечения....
Зачем резкие запахи в реанимации? Новорожденным и без того нелегко приходится в этом мире: звуки, свет, ароматы… С непривычки это слишком большой стресс.
И знаете, если что и не давало ей умереть от вины за то, что она Гордейку бросила, когда он, считай, за жизнь боролся, так только то, что рядом с ее сыночком был Фокин. А вот если бы кто другой… Никогда, никогда бы она себя не простила. Да и вряд ли бы передумала. Хотя… Если бы ее сосватали Дауду… Бррр. Белка поежилась, ощущая, как на коже выступают колкие мурашки.
Нет-нет, уж лучше Фокин.
Вино начало потихоньку действовать. Мысли вон уж вокруг чего крутились, а ведь ее прямо сейчас мог бы грызть страх. Ей и страшно, чего уж скрывать. Но так… терпимо. Кажется, это можно выдержать. И только одно до слез обидно – в прошлый раз все было по-другому.
Пальцы Фокина проскользнули под ее футболку и, приласкав кожу на животе, порхнули дальше.
– Подлить вина?
– Нет.
– Тебе не жарко?
Белка отрицательно мотнула головой. Фокин опустил ее на диван, навис сверху. И вот тут ее ужас вернулся во всей красе. Сердце запрыгало в груди, больно ударяясь о ребра. Дыхание перехватило, а во рту так пересохло, что она даже не смогла попросить мужа остановиться.
Чего Белка не замечала – так это того, как внимательно Гордей Александрович на нее смотрит.
– Подожди. Не уходи. Что-то не так?
– Все нормально.
– Нормально? – волновалась она, не очень-то мужу веря. – Но почему ты… Ты же хотел…
– А ты? Ты хотела?
Белка мучительно покраснела, выдавая себя с головой.
– Какая разница? Я готова! Я…
– Нет. Ты не готова, – как ей показалось, недовольно заметил Фокин. – А я тоже хорош, полез к тебе после такого.
Он отвернулся к столу. Налил вина и выпил, как компот, залпом, хотя до этого смаковал, как истинный ценитель.
– Ты не виноват! Извини… Извини, пожалуйста. Я сейчас все сделаю. Что ты хочешь? Как? Я…
– Ну, во-первых, прекрати. Мне не нужны подачки.
– Это не подачка! Я правда хочу, я…
– Не хочешь, – усмехнулся Фокин. – И это понятно, после того, что случилось. Если кому и извиняться, то мне. Я ведь и не планировал ничего такого, Бельчонок.
