Именно благодаря этому я был уверен: «Темная кисть» больше не вернется, а если она и сможет переродиться, то навсегда останется в стихии.
Прием получился безумно эффективным, но у меня не получилось бы его создать, не занимаясь я постоянными тренировками по контролю в университете. Это очень сильно помогло.
А вот когда все наконец закончилось, я действительно струхнул. Струхнул от того, что почувствовал, как воронка начала тянуть силу и моего тела. В то же время, сбрасывая один контур усиления за другим, я чувствовал, что у меня словно сводило руки от перенапряжения. Казалось, еще чуть-чуть — и воронка выйдет из-под моего контроля и начнет жить своей жизнью, втягивая все, до чего сможет дотянуться. Я мог оказаться внутри стихии, разобранный до мельчайших составляющих, вместе с «Темной кистью».
Облегченно вздохнул я только тогда, когда с трудом смог схлопнуть этот конструкт. А вот дальше…
Помню: магическая буря была такая, что я не мог даже иглы тьмы создать. Все артефакты, что у меня с собой были, — словно с ума сошли. Магия была, но настолько нестабильная, что я не рискнул ею пользоваться.
Тьма, которую я засасывал в воронку и пускал в стихию, частично вернулась обратно и выпала черной росой повсюду: на мертвых телах, камнях, древесине и траве.
Я не знаю, что дал мне выпить Родгаз, но то, что рана «Темной кисти» исчезла, а тьма из моих рук снова отступила, означает, что это была не водица и не простое целебное зелье. Не знаю, что это было, но я полностью уверен: этот старый калека, не имея ни грамма силы за спиной, сделал для империи столько, сколько не сделал я.
Да, я много где успел влезть, я много куда сунул свой нос, но везде, где бы я ни был — я все делал при помощи силы. Мои знания и силы были моим оружием. А что было у старого калеки? Сомнительный опыт в прошлом? Больные суставы?
Все, что я мог для него сделать, — это передать его тело силам ордена или кланам, чтобы они могли похоронить его со всеми почестями.
Тело его я завернул в ткань, которую нашел на развалинах рынка. Тело нес на плече. Родгаз очень сильно исхудал и оказался довольно легким.
На тропу, ведущую к нашим силам, я вышел на рассвете. По этой тропе шла наша армия, и на ней было множество следов. Однако меня насторожило то, что среди следов големов плоти и мертвых солдат я обнаружил огромное количество свежих отпечатков копыт. Среди наших сил всадников не было.
А это значило, что степняки наконец показали себя и подвели свои силы в тыл нашей мертвой армии.
Я не склонен считать всех врагами, но то, как степняки мне уже помогли, пробудило чувство тревоги. И с каждым шагом эта тревога только усиливалась.
— Светлоликий! — склонился в глубоком поклоне глава корпуса разума.