Лёке это не понравилось."
"Тогда, триста лет назад, ей все время казалось, что разного рода барышни проявляют к нему повышенный интерес, несмотря на вечно скособоченный шарф, оттопыренные карманы и привычку кое-как бриться. Но ей казалось, что он настолько… блестящий мужик, что это всем сразу видно, и неудержимо притягивает к нему женский пол. Его джинсы, водолазки, твидовые британские пиджаки и профессорские очочки очень шли ему, а умение ни на что и ни на кого не обращать внимания, кроме того, что его действительно интересовало, словно возвышало его над всеми остальными.
Когда Лёка объясняла себе, почему они должны расстаться, ревность шла в списке под одним из первых номеров.
– Все, что угодно, только не маникюр, – продолжал между тем скулить перепуганный доктор и профессор, – ну, хочешь, я схожу на сеанс в турбосолярий?!
– Почему-то мужчин особенно трудно уговорить именно на маникюр, – заметила девушка с милой улыбкой, – хотя сейчас многие поняли, что это важнейшая часть ухода за собой!
«Уход за собой» – это было что-то очень похожее на Артема Василькова.
– И потом, – продолжала девушка с воодушевлением, – ведь маникюр вовсе не означает покрытие лаком!
– Покрытие?! – совсем уж обессилел Платон Легран. – Лаком?!
– Да не будет никакого лака, – снова заспешила Лёка, – видишь, как нам повезло! Полетишь на свою конференцию, как приличный человек, подстриженный и ухоженный.
– Лёка, – сказал он угрожающим тоном, – я не стану делать маникюр.
– Ты посмотри на свои руки! – Она подняла его ладонь и покрутила ею в воздухе.
Он покорно терпел. – Одни заусенцы! Можно подумать, что ты ногти грызешь!
– Грызу, – признался Платон, – время от времени.
– Значит, тебе нужно делать маникюр! Время от времени.
Он смотрел жалобно, и Лёка точно знала, что он согласится.
Он всегда на все соглашался, что бы она ни предлагала – провести воскресенье, не вылезая из постели, ужинать с «божоле» или делать маникюр!
У нее в арсенале имелся прием, который всегда срабатывал – если ты не хочешь делать это для себя, сделай для меня.
И он соглашался.
Пока его стригли – на втором этаже, среди зеркал, сверкающих чаш, каких-то странных приборов и мелких розочек, расставленных на черных столах, – Лёка сидела рядом в свободном кресле, качала ногой и рассматривала свои новые хипповые джинсы.
Надо бы уже приступить к расследованию, но ей было так лень и так наплевать на все!..
Платон, прикрытый черным капроновым покрывалом, время от времени строил ей рожи.
