– Павел Николаевич, а правду говорят, что с восьмого этажа вчера человек выпал?
Волков кивнул.
– А как оно вышло-то?
Волков пожал плечами.
– И не спасли?
Волков отрицательно покачал головой.
Охранник поторчал еще немного, а потом плюхнулся обратно на продавленный дерматиновый стул. Вид у него был задумчивый.
– Павел Николаевич, а что вы все спрашиваете, смотрите? Или вы… подозреваете что-то? – Маша смотрела на него с любопытством. Ее любопытство отражалась во всех зеркалах, которыми был увешан лифт.
– Подозреваю? – переспросил Волков почти натуральным голосом.
– Ничего я не подозреваю. А почему вы вчера сидели так поздно, Маша? Или у вас тоже отчет, как у Ускова?
– Я мужа ждала, – быстро сказала Маша и поправила перед одним из зеркал локон. – Он должен был за мной заехать.
– Заехал?
– Ну да. Конечно.
– Вы… у себя в комнате сидели?
– Конечно. Я не просто так сидела, я работала!
– Да верю я, верю, Маша! Конечно, вы работали!
Лифт дрогнул, останавливаясь, и Волков спросил напоследок:
– И вы никуда не отлучались, и к вам никто не заходил?
Маша пожала плечами.
Вид у нее был растерянный.
– Нет, ну, я выходила, конечно! Но… Нет, но какое это имеет значение?! Конечно, ко мне кто-то заходил, днем девочки забегали. Мы чай пошли пить, потом еще Ира Тимофеева заглянула, потом…
– Вечером, – перебил Волков мягко, – когда все это случилось! Вы же допоздна сидели, Маша. К вам кто-нибудь заходил вечером?
– Да никто ко мне не заходил! – крикнула Маша Данилова, и щеки у нее зарделись. – Я должна была работу закончить и мужа ждала, только он все не ехал! А потом уже Николай Иванович разбился, и я… я ничего не помню.
А почему вы спрашиваете?! Он же просто упал! Нам милиция так и сказала – упал и все, тем более, что снег вчера пошел и наледь кругом!..
– Что… кругом? – переспросил Волков, и Маша смешалась.
– Вы не волнуйтесь, – сказал он отеческим тоном. – Я спрашиваю, потому что ключи от его машины куда-то делись. Мне их нужно найти. Его сын хотел машину забрать, вы понимаете…
– Понимаю.
Конечно, понимаю.
– Ну, может, Коля их вчера где-то обронил. Может, у вас, если к вам заходил.
– Никто ко мне не заходил! Вечером ко мне не заходил ник-то!
– Не кричите, Маша, – попросил Волков. – Вы меня извините. Хотите сигарету? У меня хорошие, настоящие американские.
– Я не курю, Павел Николаевич.
Волков хотел было сказать «Напрасно», но воздержался.
Он так и не понял до конца, удалось ли ему убедить ее в том, что ничего такого он не подозревает.
