– Он собирался меня уволить, – Денис встал и опять быстро сел в кресло, – а меня нельзя увольнять! У меня кредит не выплачен и налоги тоже! Я не хочу! Я не могу! Мне зарплату надо получать!
– Там, куда тебя отправят, будешь за баланду работать, – пообещал Волков. – Кредит у него! Малодушный, слюнявый мальчишка!..
– Я не могу-у!!! – завыл Денис и взялся руками за голову. – Не могу-у-у!!!
Розовощекий милицейский долго писал какие-то бумаги и все не уходил, хотя Ускова давно отвели в «газик», и Волков мечтал, чтобы милицейский ушел в этот самый «газик» тоже.
В конце концов опер все же ушел, но вернулся.
– Послушай, – сказал он Волкову душевно, – ну, про то, что ты его видел, я понял, что вранье! А про камеру тоже вранье?
– Вранье, – кивнул Волков, просовывая руки в рукава куртки."
"– На чистосердечное налегать, что ли? Эти отпечатки на рации – фигня, ты ж понимаешь!
– Понимаю, – согласился Волков. – Только я на суде скажу, что я его видел. Своими глазами. Это поможет?
– Поглядим, – подумав, сказал милицейский.
– Смотря кто судить будет. Должно помочь, конечно. Если ты подтвердишь, а он от своих показаний не откажется, то поможет… А там кто его знает! А ты с этим, с потерпевшим, дружил, что ли?
Волков кивнул.
– Ну, понятно. – Милицейский вздохнул. – Ловко ты его раскрутил. Молодец. Если что, приходи в отдел. Будешь бумажки перебирать, как я!
И тут он засмеялся.
– Ну, с Новым годом тебя, мужик! – Он хлопнул Волкова по плечу и ушел.
* * *Утром тридцать первого декабря Волков ни с того, ни с сего решил побриться.
Завтра с утра бриться он точно не станет, а Юльке не нравится, когда он зарастает по глаза. Напевая под нос, он мылил щеки, когда дверь широко распахнулась и на пороге показался его новый ребенок.
Ребенок сосредоточенно сопел и придерживал рукой необъятные пижамные штаны, бывшие Димкины, которые норовили свалиться с худосочной попы.
Волков, как ни странно, все время забывал про то, что у него теперь дополнительный ребенок, и они оба замерли от неожиданности и уставились друг на друга во все глаза.
– Я просто так… – пробормотал гном и переступил ногами в широченных штанинах, – я думал, тут нет никого…
– Тут есть я, – пояснил Волков.
Пузыри мыльной пены тихонько лопались на щеках, щекотали кожу. Огромный клок, свесившийся с подбородка, оторвался и мягко шлепнулся в раковину.
Мальчишка проводил его расширившимися глазами, вдруг сдавленно ахнул и уставился Волкову в лицо.
