Автор
В глубине темного зала налилась атмосфера опасности и предательства. Тамерлан, царь шагая по коридору, не скрывал своего притворства. Его лицо казалось гладким маской в руках бесстрастной власти. Каждое движение вызывало трепет, будто сама ночь наделась на него свои парадоксальные одежды....
Уже тысячу раз пожалела, что пришла к нему, когда он пьян. Если бы его разум был чист, он никогда не обошёлся бы со мной так жестоко.
Что же мне делать.
Сопротивляться, кричать, ведь я совсем не так хотела лишиться девственности. Не грубо, как животное, а в любви, на супружеском ложе, чувствуя себя принцессой.
Но с дугой стороны, мы же не в сказке, не в моих голубых грезах, разве я не должна удовлетворять желания своего темного принца.
Я сама выбрала такого, так почему же пасую. Давай, Аллочка, ты же храбрая девушка, откуда эта дрожь в теле.
И раз он хочет взять меня так, то я просто должна подчинится. Принять плоть в рот и сделать ему приятно, как он хочет. И тогда он не оставит и меня без ласк.
Я же читала, что мужчины любят минет, что получают больше удовольствия чем от обычного секса. И как сказал сам Тамерлан у него давно не было любовницы, а значит, я должна дать ему то, что он хочет, и вливать, что происходящее сейчас никак не вяжется с моими грезами.
Любовно целую самый кончик, ощущая упругость и гладкость кожи, ощущаю соленую влагу и облизываю губы.
Никогда такого не ощущала.
— Рот открой, — требует он, подталкивая голову ближе к паху, и я дёргано кивнув, вбираю в себя головку, но ему этого оказывается мало, и он буквально вталкивает в меня половину члена, а когда я начинаю задыхаться, вытаскивает. — Дыши, мы только начали. Я же не зря шлюху на всю ночь снял.
Откашливаюсь. Поднимаю глаза, но за пеленой слез ничего не видно, только смутные очертания моего гиганта, что разрывает мои нежные чувства пополам, такого же огромного, как во рту, который вторгается все глубже, заставляя давиться и мычать от дискомфорта.
Хватаюсь за его бёдра, впиваюсь острыми ногтями, желая, чтобы он дал мне передышку, потому что ещё немного, и я задохнусь. Ещё немного и боль в челюсти станет невыносимой.
Тамерлан освобождает меня на мгновение, тянет руку за бутылкой виски, и я даже опомниться не успеваю, как он вливает его мне в горло, алкоголь льётся по моему подбородку, вниз к платью и на пол.
Хочу закрыть рот, но его пальцы беспощадны и снова давят на челюсть, заставляя проглотить все.
— Я не хочу! — получается у меня выкрикнуть, но снова эта дьявольская усмешка.
— Мне нужна расслабленная баба, а не бревно. Глотай!
Давлюсь, но выполняю, чувствую обратные позывы. Он убирает горлышко и даёт продышаться, отпивает сам, хотя уже еле стоит на ногах.
