Автор
Ночной ужас проникает в душу, когда ты смотришься в зеркало. Ты чувствуешь себя беззащитным куском мяса на рынке — цели для любопытных взглядов и жадности. Страх и робость окупают тебя как град, а вот чувство тревоги усиливается, словно волна. Даже этот проклятый воздух кажется убийственным, отравляющим твое сознание....
Чудо случается
Злость — чувство, которое выводит тебя из равновесия, переполняет и провоцирует на необдуманные агрессивные действия. Это именно то, что я сейчас ощущаю. Злобу на Даяна, который так и не позвонил мне за последние сутки, гнев на друзей, которые подумали, что по их мнению я слишком вымоталась и не разбудили меня ни через час, ни через шесть часов.
Поэтому я всполошенная, испуганная и взбудораженная несусь по белому коридору частной клиники, бросая сосредоточенный взгляд на номера палат.
Когда я заворачиваю за угол и нахожу палату с нужным номером, чуть поодаль замечаю Даяна, который ходит из стороны в сторону, громко разговаривает по телефону, бурно жестикулируя руками. Первое желание — выместить на него весь гнев и обиду, обвинить во вранье и расплакаться в конце. Но вместо того, чтобы позволить бушующему шторму внутри выйти за пределы моего тела, я делаю глубокий вдох и предпочитаю потушить это пламя обиды.
С нажимом давлю на железную ручку вниз и делаю первые шаги в палату. На Тимура смотрю не сразу, боюсь, что увиденное прибавит мне тревожности. Поэтому я сначала прохожу вглубь палаты, и когда мою щеку обжигает цепким взглядом, я разворачиваюсь.
Он сидит не в своей привычной прямой позе, а немного облокотившись на голую стену и откинувшись на белую подушку. Его глаза черного смока сильнее прежнего выделяются на фоне бледной, чуть синеватой кожи.
— Привет, — мой голос немного хрипит от долгого молчания и волнения. Икры заметно потяжелели, поэтому мне пришлось приложить немало усилий, чтобы подойти к его кровати.
Правое плечо Тимура перебинтовано, белая повязка продолжается на его оголенную грудь и окольцовывает верхнюю часть грудной клетки.
— Здравствуй, Адель.
Его взгляд обжигает мое лицо, я медленно пододвигаю стул и присаживаюсь на него.
Судьба вновь и вновь заставляет меня сражаться. Моя война сама меня выбрала. Насильно надела на меня доспехи, коротко подстригла и толкнула в спину боевым порывом — иди, вперед, сражайся! И я сражаюсь. Никаких сожалений. Просто, временами грустно. Не больше.
