Автор
Ночной ужас проникает в душу, когда ты смотришься в зеркало. Ты чувствуешь себя беззащитным куском мяса на рынке — цели для любопытных взглядов и жадности. Страх и робость окупают тебя как град, а вот чувство тревоги усиливается, словно волна. Даже этот проклятый воздух кажется убийственным, отравляющим твое сознание....
Адель тем временем снимает туфли, небрежно бросив их на пол, и подходит к панорамным окнам.
— Я бы хотела, чтобы ты трахнул меня прямо здесь, — я резко поднимаю голову и смотрю на нее. Адель закусывает нижнюю губу, мне хочется подойти и самому сделать это. — Чтобы ты прижал меня к этому холодному стеклу и весь город видел, как ты натягиваешь меня на себя.
В штанах бьет пульсация от того, как она плавно поднимает подол платья на своих ягодицах, повернувшись ко мне спиной. На ней нежно-розовые стринги из тонкой сетчатой ткани.
— Еще одно движение, Адель, и я воплощу твои слова в действие.
— Да? — она томно выдыхает и поворачивается ко мне лицом. — А если я сделаю так?
После ее слов следует одно искусно выполненное движение: она скидывает тонкую бретель платья, от чего мне открывается вид на ее грудь с розовым соском.
— Блядь.
Я хочу прижать ее к этому окну, сорвать блядское платье с ее идеального тела, войти в ее мокрые складки и на протяжении всей оставшейся ночи слышать ее стоны и крики. Но вместо этого, я возвращаю бретель платья на место, хватаю ее за руку и тяну к выходу.
— Бери свои туфли и больше ни слова.
* * *
— Куда ты меня везешь? — Адель распласталась по всему сиденью, не удосужившись пристегнуться. От ее свободного положения, край декольте немного съехал, слега открывая сосок. — Мне нельзя домой.
— Поэтому я везу тебя к себе. Чтобы твоя бабушка не видела, что ее внучка превратилась в наркоманку.
— Эй, я не наркоманка. Мне просто очень весело, — Она откидывается на сиденье и обводит взглядом салон автомобиля. — Ты должен на мне жениться, знаешь?
— С чего это?
— С того, что ты был моим первым мужчиной, — я усмехаюсь и перевожу взгляд с дороги на ее довольное лицо. Она заливает салон звонким смехом, от чего на моем лице появляется редкая улыбка. — Я шучу.
— Я помню."
"Мы едем в тишине примерно минуту, после чего Адель, явно устала наблюдать за пролетающими мимо высотками, поворачивает свою красивую голову ко мне.
— Здесь очень жарко… — на меня смотрят большие оленьи глаза шоколадного цвета. Ее рука ползет вниз по платью, стягивая плотную серебряную ткань. Уже в следующее мгновение на рычаг переключения передач летят ее розовые трусики.
