Автор
В темном зале клуба Аня чувствует напряжение и скрытый ритм в воздухе. Вася смотрит на неё с любопытством, а она держит в руках полупрозрачное яркое мороженое, погруженная в свои мысли о нужде зарабатывать денег и избегать хороводов. В этом танце со мной в темноте Аня находит то самое чувство свободы и мощь....
Мама…
Папа…
Такие важные для многих слова и такие пустые для меня.
Пытаюсь отыскать силы, чтобы нажать на зеленую кнопку. Блуждаю в тусклой комнате своего внутреннего мира. Здесь же должны быть чувства к родителям и счастливые воспоминания, но вместо этого… Слышу их громкие голоса во время ссор, вижу пьяное безразличие, чувствую жжение на щеках. Мама любила бить меня по лицу, когда я начала возвращаться с гулянок с рассветом. Отцу нравилось орать на меня из-за безответственности. Вот и все их воспитание.
Жму на кнопку.
Вызов завершен.
Они сделали свой выбор. Я тоже."
"Быть Никитиной сиделкой не так уж трудно, впрочем, как и девушкой. Или я уже просто привыкла к его выкрутасам. Ничего не меняется, кроме, как… Он больше не может проворачивать свои любимые финты со скручиванием или тасканием меня по квартире, куда ему вздумается. Все спокойно. Тихо. Даже слишком. Это, если честно, пугает.
Никита частенько уходит в себя, о чем-то задумываясь. Он, конечно, пытается скрыть это за видимостью работы, но иногда я ловлю на себе его взгляд, похожий на укол паралича. И я не могу разгадать его причину. Может, он не хочет уезжать? Боится меня оставлять? В чем, черт возьми, дело?
Во вторник просыпаюсь после полудня. Никита, как всегда, уже в ноуте, решает рабочие вопросы. На кухонном столе чашка и пепельница. Подкрадываюсь к нему, сердце обливается кровью от вида желто-фиолетового синяка на всю правую половину спины.
– Че ты там скребешься? – бросает он, не оборачиваясь.
Обнимаю его, тихонько прижимаясь, и кусаю за ухо:
– Хотела откусить тебе голову.
– Завтрак будет? Я голодный.
– Эй! – заглядываю ему через плечо и поворачиваюсь. – Если ты можешь стучать по кнопкам, то и яичницу смог бы пожарить.
Никита смотрит на меня, не меняя сосредоточенного выражения лица:
– А ты мне тогда зачем?
– Я могу уйти прямо сейчас.
– Без ног?
– У меня есть ноги.
– Пока есть. Подойдешь близко к двери и не будет.
– Да ну тебя! Садист! – усмехаюсь я и делаю шаг в сторону, отпуская его.
Никита ловит меня за талию и возвращает на место, пронзая взглядом. Раньше я бы растеклась лужицей от страха, но теперь…
– Ну в ванную мне же можно? – закатываю глаза.
– Десять минут.
– Да, командир-таймер!
– Ты допросишься, малявка, – чуть смягчается демон и ослабляет цепи, позволяя мне отойти.
