Автор
В темном зале клуба Аня чувствует напряжение и скрытый ритм в воздухе. Вася смотрит на неё с любопытством, а она держит в руках полупрозрачное яркое мороженое, погруженная в свои мысли о нужде зарабатывать денег и избегать хороводов. В этом танце со мной в темноте Аня находит то самое чувство свободы и мощь....
– Ревнуешь?
– Мечтай! Просто не хочу, чтобы все решили, будто мы…
– Тебя снова волнует чужое мнение? На свое собственное полагаться не пробовала?
– Хватит учить меня жить. Иди Регину свою просвещай.
– Аня… Заканчивай страдать ерундой. Я ведь предложил тебе поехать со мной, ты сама не захотела. Чем теперь недовольна? Или мне надо было усадить тебя силой в свою машину?
– Если хотел бы, то усадил, – выпаливает она.
В синих глазах океан смущения. Фраза необдуманная, а значит правдивая. Мой план рушится…
– То есть мне делать то, что я хочу?
– А разве ты не так всегда поступаешь?
Провожу большими пальцами по ее шее и приподнимаю подбородок.
– А чего хочешь ты, Аня? – задеваю губами ее губы.
Нежная мягкость, точно шипы в кожу. Выпиваю ее выдох. Сладкий запах и отголоски знакомого вкуса дурманят.
– Поцелуй меня, Никит, – шепчет она, отправляя пучок петрушки в раковину, и смыкает влажные руки в замок у меня на затылке.
Цепи падают. Ударяются с тяжелым лязгом о пол. Сердце неистово грохочет за ребрами. Сжимаю одной рукой хрупкую шею, а второй сбиваю кепку с Аниной головы, чтобы зарыться в короткие мягкие волосы.
Поцелуй – наваждение.
Поцелуй – освобождение.
Аня впивается пальцами в мои плечи, причиняя легкую боль. Заявляет, что не уступит? Хочет быть на равных? Или, как и я, теряет контроль, утопая в сладком удовольствии? А не пофиг ли? Сейчас нет ничего важнее того, что происходит между нами где-то на химическом уровне.
Вторгаюсь в ее рот языком и чувствую вибрацию от тихого стона. Черт… Как же я скучал по этой малышке. По тому, какой мягкой она становится в моих руках, как легко заставляет забыться.
Чувствую ее вкус в полной мере, запах оседает в легких и останется со мной еще надолго. Это сильнее голода или жажды. Какая-то сумасшедшая потребность.
Жестче терзаю губы Ани, все крепче прижимая ее к себе.
– Никита, – произносит она сквозь сбивчивое дыхание и пытается отвернуться, но я не могу ее отпустить.
Невозможно. Срать я хотел на то, где мы и что кто-то может войти. Я, наконец, дорвался до дозы и не собираюсь останавливаться.
– Вода, – задыхаясь шепчет Аня и сжимает ладонями мои щеки.
– Что? – спрашиваю я и в следующее мгновение понимаю, о чем она говорит.
Приходится отпустить малышку, чтобы закрыть кран.
