В меланхоличном чариле непрерывного снежного падения жительница деревни пытается защитить свою маленькую подружку от скрытых опасностей. Серая вата из грязноватого снега медленно превращает девчонку в невидимую тень, придавая ей суровый оттенок мрачного будничества....
Возможно, что Коцба не стал бы слушать меня, подозревая какую-нибудь интригу, однако к Перигорскому он отнесся внимательнее. Флешка оказалась у него, и Коцба развернул против Тогоева такую кампанию, от которой тот не скоро оправится. Все-таки врагов Олегу Борисовичу следовало выбирать осмотрительнее: Аслан – восточный человек, очень злопамятный, ничего не прощающий и выжидающий подходящего момента. Как сказал мне Перигорский, Коцба признался, что ждать ему пришлось долго, но оно того стоило. Так что мы должны быть признательны Юле Сахаровой – не оставь она флешку, справиться с Олегом Борисовичем было бы несколько…м-м-м….
Сергей бросил на напарника испытующий взгляд, но не смог ничего прочитать по лицу Илюшина.
– Да, теперь ему некоторое время будет не до нас, – подтвердил он. – И его дочери тоже.
– Интересно, зачем Конецкая взяла родственницу к себе, если терпеть ее не могла? – недоуменно протянула Маша.
– Как раз это очевидно, – отозвался Бабкин. – Во-первых, потому что ей нужна была сиделка к ее подруге, Мурашовой, а тут подвернулся такой шанс – почти бесплатная рабочая сила, полностью зависимая от хозяйки.
Макар недоверчиво посмотрел на приятеля.
– Это твои догадки? Откуда такие подробные детали?
– Сама же Конецкая и рассказала, пока мы ждали окончания допроса, – признался Сергей.
– Тьфу ты! Я-то думал, что ты научился выуживать информацию «из ничего». Кстати, а ты не спросил Конецкую – действительно она вписала Сахарову в завещание?
– Вписала.
– Это и был самый опрометчивый ее поступок.
