В меланхоличном чариле непрерывного снежного падения жительница деревни пытается защитить свою маленькую подружку от скрытых опасностей. Серая вата из грязноватого снега медленно превращает девчонку в невидимую тень, придавая ей суровый оттенок мрачного будничества....
Она отвернулась к плите, достала из шкафчика пару бутылочек темного стекла и принялась поливать мясо, не вынимая его из сковородки. По комнате поплыл аромат жгучих специй, рассерженно зашкварчал соус, и, словно взбудораженная его запахом, Юлька вдруг сказала неожиданно для самой себя в худую и очень прямую спину:
– Я последую! Честное слово, Марта Рудольфовна…
Конецкая неторопливо обернулась, наклонила голову. В темных глазах промелькнула насмешка.
– Последуешь… – протянула она. – Значит, на что только не пойдешь, чтобы самой себе нравиться, правда?
В голосе ее звучал откровенный сарказм, но Юлька кивнула, признавая свое поражение.
– Ладно, – подумав, с усмешкой кивнула Марта. – Дам тебе шанс, пожалуй. Заодно и сама развлекусь.
– Вот и славно! – обрадовалась Валентина Захаровна. – Правда, Марта, у тебя такой большой опыт… Юленьке нужно штанишки другие подобрать да сходить к хорошему парикмахеру, и все будет замечательно!
От того, что они так хорошо договорились, не поссорившись, и все почти устроилось, Валентина Захаровна светилась и, судя по всему, мысленно уже видела домработницу подруги счастливой и довольной.
– Нет, так не пойдет, – неожиданно бросила Конецкая, смерив Юльку взглядом. – Никакой пары советов.
– Почему?! – От разочарования Мурашова даже руками всплеснула.
– Потому что толку от них будет, как покойнику от припарок. Здесь все нужно менять, а не штанишки и прическу. Все! Из этого чурбанчика можно выточить Буратино, но для этого придется не просто надеть на него курточку и сунуть букварик, а поработать как следует.
– Вот и поработай! – воскликнула Валентина Захаровна.
– Она не выдержит и пары дней. – Марта вновь указала острым подбородком на Юльку. – Кишка тонка.
– Я выдержу, – удивляясь самой себе, просительно сказала Юлька.
– Что, будешь следовать всем моим указаниям?
– Буду, правда!
Марта подумала, затем нехотя кивнула.
Тут же обсудили условия, на которых Конецкая соглашается заниматься преображением Юльки, и разговор шел не шуточный, а серьезный, будто обсуждали непростой договор.
