Ложись спать.
То, что я испытываю сейчас, сложно назвать сочувствием. Я не привязан к ней… Хотя мнимая беременность вполне может стать настоящей, и скоро. Это неизбежно.
– Когда ты уезжаешь в Нью-Йорк? – спрашивает Ран, когда мы оба уже лежим в постели, глядя в потолок и не прикасаясь друг к другу. Словно разные планеты, между которыми нет ни малейшего притяжения. Чувствует ли она то же самое? Безысходность и пустоту между нами. Черная дыра, которую мы никогда не заполним. В голове полный сумбур, в котором я пытаюсь разобраться, но ни черта не выходит.
– Послезавтра, – отвечаю я, поворачивая голову. Мы какое-то время смотрим друг на друга. Рания хочет о чем-то спросить, но не решается.
– Возьми меня с собой, – наконец выдает Рания. Что? Зачем она мне Штатах? Я работать еду, а не развлекаться. Мне и здесь-то осточертело играть роль мужа, которым я так себя и не почувствовал. Ни разу.
– Нет, не могу. Я буду рано уезжать и поздно возвращаться.
– У меня там есть подруги. Адам, пожалуйста. После случившегося, я просто не могу… Они все будут смотреть на меня. Твоя семья… они подумают, что я глупая или бесплодная.
– Не говори глупостей. Тебя все очень любят, – категорично качаю головой, – Гораздо больше, чем меня, – добавляю с долей иронии. Однако говорю правду. Если кому и рады в моей семье, так это Рании.
Рания накрывается одеялом с головой и снова начинает рыдать. Бл*дь.
– Я вернусь через неделю. Не вижу смысла устраивать трагедию.
– Я знаю, почему ты не хочешь меня брать. Ты с НЕЙ поедешь?
Нахмурившись, я сдергиваю с головы жены одеяло.
– С кем? – холодным, требовательным тоном спрашиваю я, пристально глядя в заплаканные глаза. Рания кусает губы, размазывая по щекам ручьи слез.
– Со своей американкой. Мне рассказали, что ты привез ее сюда, что она живет на вилле твоей матери. Это к ней ты постоянно ездишь, – выдает без остановки Рания. – Все так живут. Я не злюсь на тебя. Но я твоя жена, Адам! Я должна быть рядом с тобой. Я, а не она.
– У кого длинный язык, который нужно отрезать? – Сердито спрашиваю я, уже точно зная, откуда ветер дует. Нора. Кто еще?
– Неважно, – Рания качает головой, глядя на меня с мольбой. – Ты можешь делать, что хочешь. Но я прошу уважать меня. Пожалуйста, возьми меня с собой.
– Хорошо. Ты поедешь, – сквозь зубы бросаю я. Черт с ней. Если не соглашусь, будет рыдать до утра, и придется выплывать из этой кровати. Рания радостно сияет, мгновенно забыв, о чем только что плакала, и наклоняется, чтобы поцеловать меня, но я отворачиваюсь, ощущая нарастающую внутри волну гнева. Я ненавижу Нору, но уверен, что она никогда бы не сказала отцу, что он может делать, что хочет. Она ревнива, как черт. И до сих пор иногда устраивает стычки с другими женами отца.