Продолжение истории разрушительной любви сына шейха и американской студентки. На родине арабского принца героев ждут тяжелые испытания, страсть и боль. Среди восточного колорита и интриг они должны выбрать между долгом и чувством, рискуя потерять друг друга.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Танцы на стеклах. Книга 2»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Продолжение истории разрушительной любви сына шейха и американской студентки. На родине арабского принца героев ждут тяжелые испытания, страсть и боль. Среди восточного колорита и интриг они должны выбрать между долгом и чувством, рискуя потерять друг друга.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Продолжение истории разрушительной любви сына шейха и американской студентки. На родине арабского принца героев ждут тяжелые испытания, страсть и боль. Среди восточного колорита и интриг они должны выбрать между долгом и чувством, рискуя потерять друг друга.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Танцы на стеклах. Книга 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Саманта спросила о Джареде сразу, задавала десятки вопросов о том, что он сделал со мной, и почему я не говорю правду. А я просто ответила, что больше не хочу слышать его имя, и что-либо о нем. Совсем ничего. Я попросила Сэм, даже не заикаться о Джареде. Вряд ли она не заметила слез в моих глазах… но на то она и лучшая подруга, чтобы понять меня без слов. Больше мы с Сэм никогда не говорили о Саадате. Мы просто сделали вид, что его нет, и никогда не было…
Родителем тоже пришлось соврать. Может быть, Джаред и заслуживал наказания…но я бы не смогла. Не смогла лишить его свободы. Я поклялась себе отпустить его, а не мстить всю свою жизнь. Не жить ненавистью и болью. Это все, чего я хотела. Поэтому соврала маме и Эдварду: выдумала нелепую историю о том, что влюбилась в парня и улетела с ним в Индию на пару дней. Решила хоть раз в жизни совершить безумный поступок. Молодой человек состоял в секте, и я оказалась под гипнозом и массовым внушением со стороны сообщества, в которое он заманил меня. В общем, я сказала, что все эти месяцы находилась в полном неадеквате, жила на острове, практически без связи и цивилизации. Мне «промыли» мозги, я чудом вернулась домой, поэтому и вынуждена сейчас ходить к психиатру. Моя наивная мама поверила в эту чушь. А вот Эдвард… смерил меня задумчивым взглядом, но ничего не сказал. Мы просто долго обнимались и плакали, они были так счастливы, что я жива и здорова, что просто радовались тому, что вновь обрели меня.
Может, никто мне и не поверил по-настоящему, но я знала, что без моих слов и обвинений у них ничего нет против Джареда.
– Мам, не нужно. У меня есть деньги. И мне есть где жить, я не голодаю. Успокойтесь, – ворчу я, обнимая маму. Крепко-крепко. Вдыхаю аромат ее серебристых волос, испытывая то чувство, которое ощущаешь только дома. Едва уловимое и родное. Мы стали ближе с мамой за этот год. Много говорили о том, что стало причиной пропасти между нами. Когда я…не находилась в Америке, мама сходила с ума от страха. Она думала, что потеряла меня навсегда, как когда-то отца.
Несмотря на дружеские отношения между нами, я так и не рассказала ей, про то, что было между мной и Эдвардом в прошлом. Об этом знает только Сэм и мой психиатр – Маркус Старк.
Эдвард выразительно кашлянул, и я перевела взгляд на него, по-прежнему обнимая маму.
Вам не понять, как я нашла в себе силы простить его. Наверное, было в нем до боли безумное раскаяние, когда он вымаливал у меня прощение, стоя на коленях. Это было давно, перед моим отъездом в Йель… и я простила, но не сразу. Постепенно, отпуская прошлое. Говорят, что люди не меняются, и возможно мой отчим – чудовище. Но когда я смотрю на него, смотрю на его старые фотографии до войны, я понимаю, что он не хотел становиться таким.
