Мне кажется, что одна маленькая вещица, которая лежит в моем кармане рядом с билетом каким-то чудесным образом притянет ту, что я жду каждый месяц в разных культурных местах Нью-Йорка. Я всегда выбираю галерею или выставку, не забывая об увлеченности Мэл живописью и рисованием. Как и в Париже пытаюсь материализовать ее желания, удивить, поразить и растрогать. Тогда сработало, и я надеюсь, что рано или поздно сработает снова. А пока раз за разом я посылаю ей приглашения и билеты с курьером, вместе с цветами, оставляя все свои координаты в карточке, с нетерпением и надеждой жду встречи в назначенный час, но она никогда не приходит. Но мысль о том, что, возможно, в этот самый момент она тоже думает обо мне, наполняет мою душу странным огненным чувством, печальным и пронзительным. Я не могу найти ему названия, да и нужно ли… Я представляю Мэл в уютной светлой комнате, разглядывающей мое приглашение с трогательным отчаянным выражением лица. Я знаю, она хочет прийти. И ожидая ее по нескольку часов, я чувствую себя легче, потому что, почти уверен, в этот момент наши души рядом… где бы она не была.
За этот год бесконечное количество букетов, книг и картин известных художников было отправлено по адресу Мэл. Я не знаю, что случалась с цветами, но подарки она вернула. Все, кроме одного… Она оставила себе Meligim. Белую арабскую кобылицу, которую я перевез из Анмара в Нью-Йорк. Меня это факт наполняет надеждой, потому что я знаю, что есть как минимум еще один подарок, от которого она не сможет отказаться. Я не могу и не хочу торопить события и давить на нее, прекрасно зная, как непросто Мэл дались первые месяцы после возращения в Штаты.
Отчеты Амира, который теперь был инкогнито приставлен к Мэл, наполняли меня отчаяньем. Я понимал, что сам виновен в происходящем, но и вломиться к ней и попытаться помочь было бы неправильно. Да и как помочь, если я являюсь – единственный источником ее боли и душевных мук. В первое время, признаться, я ждал, что ко мне вломятся полицейские и арестуют, но ничего подобного не случилось. Мэл не стала мне мстить, хотя я несомненно заслужил ее возмездие. Я знаю, что Лана проходила курс психологической реабилитации, вела замкнутый образ и до сих пор посещала своего лечащего врача, но уже не так часто.
Вот, черт побери, что я сделал с нами. Как я не видел, насколько хрупкая и ранимая ее душа?"
"Я уверен, что Мэл никогда не сможет забыть меня, но и простить тоже не сможет. До конца – никогда. Только я все равно не могу отступиться. Не могу отойти в сторону и наблюдать, как она постепенно возвращается к жизни, расцветает и начинает улыбаться. Несомненно, образумившийся грешник так бы и поступил, но я слишком эгоистичен, чтобы отказаться от нее. Даже ради нее самой.
Мэл нужна мне.