В машине, сестра снова поднимает тему моей матери, но я опять ее обрываю. Не хочу, чтобы она сказала отцу, о том, что Амелия в городе. Хотя не сомневаюсь, что он уже знает… Не уверен в том, что отец до конца успокоился, не хочу подвергать ее опасности. Алия сдается и делает вид, что поверила мне, но весь ее вид говорит об обратном.
– Отец скучает по тебе, Адам, – говорит она, когда мы прощаемся в фойе гостиницы, где остановился шейх с семьей. Я скептически улыбаюсь. Она просто не знает некоторых подробностей, иначе бы не выдвигала подобные предположения.
– НЕ думаю, Алия, – качаю головой, – Но, знаешь, никогда не думал, что скажу. Год назад вообще не предполагал, что подобное случится. Но мне тоже его не хватает. Только пропасть слишком глубока, чтобы ее перепрыгнуть.
– Говоришь стихами почти. Как Али, – улыбается сестра. – Через любую пропасть можно проложить мост, было бы желание. И если бы шейх не хотел мира между вами, то мы бы с тобой сейчас здесь не разговаривали. Доброй ночи, брат. Я рада была увидеть тебя.
– Я тоже, Алия. Ма'а саляма[54]
– Барак Аллаху фик, Ахы[55].
Покидая отель, я выхожу в Нью-Йоркскую ночь, подсвеченную миллионами огней, мерцающую неновыми вывесками рекламных щитов. Мир небоскребов и больших денег. Город, олицетворяющий свободу и независимость. Один огромный обман. Свобода не означает счастье, являясь его полной противоположностью, и иногда от свободы нет никакого прока."
"Может быть… Может быть люди не способны быть по настоящему свободными или просто нуждаются совсем в другом. На самом деле всем нам нужен кто-то, о кого мы будем зависимы и душой и телом. Кто-то, кому мы без сомнения доверим свою жизнь и сердце. Ошибка многих заключается в слепоте. Мы не задумываясь теряем тех, кто способен подарить нам пресловутую свободу внутри себя.
Я совершил немало ошибок. Больше, чем кто-либо. Но раскаянье и самобичевание не решит проблему, ничего не изменит, лишь толкая в болото отчаянья.
И, может быть, я снова ошибаюсь, собираясь сделать следующий шаг, но я не прощу себя, если не сделаю.
Мелания
Брайана явно вдохновил мой поцелуй. Конечно, он ведь не догадывается, что перед ним не ангел, а лицемерка, которая жадно и страстно целуя его, представляла губы другого. В такие моменты, я так сильно хочу избавиться от наваждения, перестать представлять моего nemir abaid, забыть о его существовании, вырваться из плена… но правда в том, что где бы он ни был, какие бы километры и слова, проклятия и обещания, разницы в наших культурах нас не разделяли, я всегда – в плену Джареда.
Потому что он внутри.
Джаред не что-то внешнее, не что-то чужое, от чего можно убежать или спрятаться. Как неизлечимый шрам на обнаженной коже, который можно замаскировать, но не стереть ни одной операцией.