Автор
В дрожащих от холода глазах сквозь туман виднеется приближающийся отряд. Здесь каждая яма — это новое подземелье, где жизнь растворяется в мраке и неясности. Мертвые люди — лишь проплывающие тени среди людей без душ, обходит их туман сторонкой.
Тебя что псы бешеные за голову покусали?
– Воины бы не стали меня спасать. Им только ты была важна, – с ненавистью в голосе выдала она какую-то несуразную чушь. – Думала, уведу телегу, и они кинутся за нами и будут защищать только нас.
– Ну, ты и тварь. Ума, как у курицы. Да нам, вообще, ничего не грозило, – прошипела я. – Надеюсь, тебя замучают первой, такие, как ты, дышать не должны.
– Не шипи на меня, тут ты не вартеса, – взвилась она и снова деланно повалилась на колени.
– Что у тебя с головой? Всю отшибла, что ли?! – мне слов не хватало, как её обозвать.
– Встать, – заверещал гурон.
Понимая, что сейчас он дёрнет верёвку, я сделала пару шагов вперёд и вовремя. Вторая удавка натянулась, и рыжуха захрипела. На помощь я ей не спешила, пусть сама выкручивается. Растянув кое-как петлю на шее, она поднялась и зло уставилась на меня.
– Я Лестра дочь дровосека Эсама из небольшой деревеньки у самой Туманной стены на юге, – чётко произнесла я. – Умерь свою ненависть, дурная, и начинай уже соображать. Мы в плену и живыми оттуда, как правило, не выбираются.
Вместо того чтобы собраться и взять себя в руки, эта чумная зарыдала в голос.
«Не жилец» – смерилась я, наконец, с абсолютной бестолковостью этой особы, и отошла от неё подальше насколько позволяла верёвка.
Глава 4
Я отошла в сторону вовремя: гурон дёрнул верёвку, да так резко, что рыжуха повалилась наземь. Рыдания усилились.
К нам подлетел молодой воин с перемазанной чем-то зеленым мордой и, не сдерживая себя, пнул эту бедолагу в живот.
Кажется, до неё, наконец-то, дошло, к кому в руки мы попались.
Гурон, облизнувшись, повторил удар.
Рыжая заверещала звонче и попыталась прикрыть себя руками.
Как же всё это было мне знакомо.
Три года назад я уже была в такой ситуации и вела себя примерно так же, как эта рыженькая. Наивно полагая, что мужчины не могут измываться над слабой женщиной, я, не прекращая, скулила и просила пощады. И чем большую ранимость демонстрировала врагу, тем больше ударов сыпалось на мою голову.
И сейчас я видела в этой рыженькой себя.
Отвернувшись, загнала свои эмоции подальше. Досчитав до пяти, шумно выдохнула и попыталась отстраниться от происходящего. Я ничем не могу ей помочь.
Она сама обрекает себя на гибель.
Это её жизнь, её действия и решения.
Я предупредила, она не послушала.
