Автор
В дрожащих от холода глазах сквозь туман виднеется приближающийся отряд. Здесь каждая яма — это новое подземелье, где жизнь растворяется в мраке и неясности. Мертвые люди — лишь проплывающие тени среди людей без душ, обходит их туман сторонкой.
Беда этого мужчины была в том, что он, как непробиваемый вояка, не способен уступать. Единственная, кто мастерски умела скрутить его в бараний рог, в данный момент помочь мне не могла. Селестина уехала с утра на воскресную ярмарку, закупаться всем подряд.
Не вовремя это она, конечно.
– Обертон, я обещала Мояле приехать на её день рождения. Амэлла и Каил уже там… – предприняла я очередную попытку пробить броню в сопротивлении этого упрямца.
– Вот и надо было ехать с ними! – взревел мужчина, перебивая меня. – А не дурить всем голову своими хотелками.
На мгновение я открыла рот, растерявшись. В этом доме редко кто на кого голос повышал, а уж на женщину тем более. Но Обертон сейчас натурально кричал. Это не пришлось мне по вкусу.
– Не ори на меня, – прищурившись, процедила, глядя ему в глаза. – Я не могла уехать вместе с ними, и тебе об этом прекрасно известно!
Шумно выдохнув, мужчина упёрся руками в бока.
– Ну, конечно, тут же была летняя ярмарка!
– Да, – я подняла указательный палец вверх, – и я клятвенно обещала, между прочим, твоей жене пойти на неё вместе с ней.
Обертон в бессилии всплеснул руками и рухнул в кресло.
– Лестра, ну почему с тобой всегда так сложно? Что ни день, то проблема. Неужели трудно сначала подумать, а потом раздавать всем обещания направо и налево.
Я лишь пожала плечами: в этом он был прав. Я действительно бездумно ответила «да» и Мояле, и Селестине, вовремя не сообразив, что просто физически не успею быть в двух местах одновременно.
– Обертон, я просто поеду с сегодняшним караваном через врата, и всё. Нет проблемы! Её создаёшь ты на ровном месте.
– Я сказал тебе: «нет», упрямая ты женщина. Это не караван, а три телеги и десяток воинов.
– Ну, дай больше людей! – взревела уже я.
– Не могу, – холодно процедил он, – у нас разбойники на южном тракте объявились. Народ пропадает.
– Обертон, придумай что-нибудь, – я упёрто добивала его, знаю же, что всё он может, просто, не желает уступать.
– Я уже придумал и озвучил: ты едешь через неделю! – объявил он мне своё окончательное решение.
– Но я не успею на праздник, – взмолившись, жалобно заглянула в его необычные глаза с тлеющим в них красным огоньком. Они чётко указывали на то, что передо мной чистокровный Иной племени Снежных.
Обертон усмехнулся, разгадав мой манёвр.
– Лестра, нет. Это тебе урок. Зато в следующий раз будешь думать, что и кому обещаешь.
– Ну, Обертон, ну, миленький, – заканючила я.
– Нет, и разговор окончен.
