Автор
В безоблачном отпуске Светлана осознает глубину своих проблем. Ее тайный диагноз медленно выносит из мира шумной жизни в маленький городок Тандор, где она ищет свой второй шанс на счастье. Атмосфера заброшенного курорта сочла Светлану для того, чтобы загадочная меланхолия начала медленно растворяться....
Я уже могла самостоятельно переворачиваться, легко поднимала и удерживала голову, могла немного управлять руками и ногами. Речь мне не давалась. Как бы ни старалась произнести что-то связное, никак не выходило. Но я не оставляла попыток. Женщин, постоянно ухаживающих за мной, звали дона Тильда и дона Лодрия. Они так и обращались друг к другу с приставкой «дона». А меня зовут мия Лессиль. Они звали меня то просто мия, и поначалу я думала, что так меня и зовут. Но после, услышав кучу обращений в свой адрес, таких как мия Лесси, просто Лессиль, Лессиля, и, собственно, мия Лессиль, которое звучало чаще прочих, сделала определенные выводы.
Дона Тильда и дона Лодрия сменяли друг друга, после того страшного случая не оставляя меня одну. Я догадывалась, что ни одна из них не является моей матерью, так где же она? Женщина, что дала мне жизнь, ни разу не появилась. Не взяла меня на руки, не погладила по головке и не вынесла на прогулку. Батюшки, к слову, тоже было не видать. Не сказать, что меня это сильно тревожило или расстраивало, скорее было любопытно.
Наконец-то меня стали выпускать из кроватки, теперь я могла ползать по полу, исследуя свою комнату. Я не ленилась, ползала и двигалась до тех пор, пока совсем не выбивалась из сил. Мне нужно как можно скорее научиться ходить, а для этого необходимо натренировать свои мышцы, которые пока не способны выдержать большую нагрузку. Но мои усилия не проходили прахом, с каждым днем я чувствовала себя все увереннее.
В связи с моим маленьким возрастом горшок еще даже не поселился в комнате, где я обитаю. Однако я не сдавалась. Отчетливо воспринимая потребности своего тела, стала стараться звуками дать понять, чего хочу. Эти очевидные знаки явились полной неожиданностью для дон. Они переговаривались между собой, уверенные, что в столь юном возрасте я никак не могу проситься на горшок.
"Женщины, обомлев, избавили меня от мешающей одежды. Делать свои дела на горшок, пусть и под пристальным вниманием двух женщин было гораздо менее унизительно, чем все то же самое в пеленки. К обмыванию теплой водой я уже успела привыкнуть, так что чувствовала себя крайне гордой и довольной.
