Автор
Снежана готовится к работе, переставляя детали скульптуры, созданных своими руками. Устала от дня за днем, но рада тому, что сегодня будет немного больше времени для саморазвития и творчества. Каждое кружево и каждая булавка на месте, как в сказке о кружевных балеринах.
Та, которую украл Клеменс Фальк, на глазах семилетней девочки завернул в портянку и спрятал в карман ватника. А Лидочка из любви к сестре не стала его выдавать.
Вернер Фальк рассказал, где именно его отец спрятал украденную балерину. Единственным надежным и в то же время доступным местом он счел дом, на строительстве которого работал. До того как Строгалевы хватились пропажи, он успел вернуться на стройку, на скорую руку расколупать свежую кирпичную кладку, обустроить завернутую в портянку статуэтку в импровизированной нише и наскоро заделать ее досками и штукатуркой.
Если в своем последнем письме к Надежде Клеменс писал, что оставил ей достаточно, чтобы вырастить ребенка, значит, Строгалева знала, где спрятана фигурка и что именно в ней находится? Получается, возлюбленный рассказал ей об этом в ту последнюю встречу перед ее отъездом в Ленинград. Господи, и что же это такое было?
Не выдержав неторопливости тетушкиного рассказа, Снежана задала этот вопрос вслух.
– Пуговица, – ответила Елисеева-Лейзен.
– Пуговица? – глупо переспросила Снежана. – Какая еще пуговица? Разве она может стоить целое состояние?
Теперь в голосе тетушки слышалось удовлетворение. Она была страшно рада, что сумела заинтересовать и заинтриговать племянницу.
– Еще как может. Дело в том, что это была шубная пуговица. Марк Шварцман же торговал мехами. Даже у современных шуб есть одна крупная пуговица у самого горла, ну, ты знаешь.
Да, Снежана знала.
– Так вот это была именно такая пуговица.
– Ничего себе!
– Это еще не все. Самый крупный изумруд весил четыре карата, самый маленький – один карат. Шесть изумрудов весили по три карата каждый и еще шесть – по два.
– Тетя! Сколько же эта пуговица может стоить? – Снежана внезапно охрипла.
– С учетом, что изумруды в ней эксклюзивные, а не коммерческие и обладали прозрачностью и глубиной цвета, то по нынешним временам, как сказал мой ювелир, который, сама понимаешь, понимает, о чем говорит, их стоимость составляет примерно восемь-девять тысяч долларов за карат, плюс антикварная стоимость вещи.
Снежана быстро посчитала в уме. Получалось, только изумруды тянули на двести восемьдесят – триста пятнадцать тысяч долларов. Интересно, можно убить за такую сумму или все-таки маловато? Впрочем, антикварный характер вещицы мог делать ее воистину бесценной.
