Автор
Снежана готовится к работе, переставляя детали скульптуры, созданных своими руками. Устала от дня за днем, но рада тому, что сегодня будет немного больше времени для саморазвития и творчества. Каждое кружево и каждая булавка на месте, как в сказке о кружевных балеринах.
Сам он, единственный из всех троих, уже стоял на своих ногах, ходил в море и даже что-то зарабатывал. Саша и Саня поженились и ждали ребенка. За стеной умирала Надежда Андреевна. Привычного мира больше не существовало, а правил нового он не знал. Пока не знал.
На кухню заглянула озабоченная сиделка.
– Надежда Андреевна вас зовет, – сказала она негромко. – Только ей совсем плохо. Мне кажется, скоро все закончится.
Как по команде, все трое отодвинули тарелки и бросились в комнату умирающей. Надежда Андреевна выглядела страшно.
– Тебе, – прошептала она, с трудом выталкивая слова из пересохшего горла, – я решила, что оставлю это тебе.
– Не волнуйтесь так, Надежда Андреевна. – Саша взял ее за руку. – Мне ничего не надо. Вы и так дали мне больше, чем я мог ожидать.
– Нет, ты не понимаешь. Это очень важно. Это стоит целое состояние. Так говорил Клеменс. Тогда. Давно. Я не решилась найти. Ты достанешь.
Она замолчала и снова закрыла глаза. Три Саши стояли у кровати, не очень понимая, что им делать. Через какое-то время Надежда Андреевна заговорила снова, вернее, забормотала, причем по-немецки.
«Eine Notiz», «Statuette», «Taste»… Записка, статуэтка, пуговица… Надежда Андреевна повторила их несколько раз, а потом умерла. Организовав похороны, деньги на которые лежали в ящике стола в ее комнате вместе с инструкцией, написанной четким учительским почерком, и дав телеграмму ее сестре Лидии, Саша ушел из этой квартиры и уехал из этого города, как он тогда думал, навсегда.
И вот сейчас вернулся, снова приехав на похороны – матери. Все эти годы он посылал ей деньги, которые она принимала, ни разу не пожелав увидеть сына. Он и не навязывался, смирившись с ее нелюбовью и равнодушием. Не права оказалась Надежда Андреевна в том их последнем разговоре.
