Только здесь есть проблема: ДНК не значится ни в одной базе данных – ни ФБР, ни малолетних преступников, поэтому мы сделали то, что вы просили, и прогнали ее через базы всех имеющихся у нас ДНК. Обнаружили ее в Федеральной базе данных. У нас возникла проблема в связи с конфиденциальностью и...
Он замялся.
– Продолжайте, – сказала Хейворд, как можно мягче.
– Причина, по которой я вынужден был трижды проверить программу, – страх совершить ошибку. Это поразительное открытие, капитан. Настоящая бомба.
– И? – Хейворд еле дышала.
– Вы, наверное, не поверите. ДНК соответствует данным одного из главных агентов Бюро.
Хейворд выдохнула.
– Я этому верю. Господи, помилуй, я этому верю.
Глава 41
Эли Глинн находился в своем кабинете на четвертом этаже компании «Эффективные инженерные решения». Комната была маленькой и аскетической: в ней были стол, несколько компьютеров, небольшая книжная полка и часы. Стены выкрашены в серый цвет, ничего личного, кроме маленькой фотографии. На снимке с мостика танкера махала рукой статная блондинка в форме морского капитана. Под фотографией сделанная от руки надпись – строчка из стихотворения Одена.
Электричество в комнате было выключено, свет исходил лишь от большого монитора. На плоский экран выводилось четкое изображение того, что происходило в кабинете подвального помещения здания. Видеокамера показывала двоих людей – Пендергаста и психолога компании, Рольфа Краснера, готовившего клиента к беседе.
Глинн с интересом смотрел на стройную фигуру Пендергаста. Проницательность и сообразительность агента, недюжинная способность увидеть и из нескольких разрозненных деталей сложить целое взволновали Глинна и вызвали любопытство."
"Наблюдая картинку – изображение шло без звука – Глинн снова вернулся к папке, которую передал ему Пендергаст. Хотя дело это, сравнительно с тем, чем они занимались, было незначительным, в нем были любопытные моменты. Библейская история Каина и Авеля напоминала ему взаимоотношения этих двух необыкновенных братьев. Ибо Пендергаст был поистине необыкновенным – Глинн не встречал еще человека, чей интеллект он мог бы уподобить собственному. Глинн всегда чувствовал себя белой вороной, и вот явился человек, с которым он мог, выражаясь современным языком, себя идентифицировать. Брат Пендергаста, похоже, еще умнее, однако он представляет собой едва ли не олицетворение вселенского зла. Глинн был заинтригован. Этот человек несет в себе столь сильную ненависть, что посвятил ей всю свою жизнь. Такое чувство сродни всепоглощающей любви. Что бы ни питало его ненависть, чувство это поистине уникально.
Глинн взглянул на монитор. Предварительная рутинная беседа закончилась, и Рольф Краснер приступал к делу.