Что он сказал?
Долгое молчание. Затем Пендергаст сухо произнес:
– Qualis artifex pereo.
Глинн моргнул. Он узнал цитату, но видел, что Краснер не понял. То, что стало переломным моментом для Пендергаста, внезапно превратилось в интеллектуальную игру.
– Что это значит?
– Это на латыни.
– Повторяю: что это значит?
– Это значит: «Какой великий артист погибает!»
– Почему он это сказал?
– Это последние слова Нерона. Думаю, Диоген пошутил.
– Вы убили вашего брата, Алоиз, и теперь смотрите на его тело.
Раздраженный вздох.
– Вы сделали это во второй раз.
– Во второй раз?
– Вы убили его раньше, много лет назад.
– Прошу прощения?"
"– Да, вы сделали это. Вы убили то хорошее, что еще было в нем. Оставили пустую оболочку, заполненную злом и ненавистью. Вы сделали что-то, что погубило его душу!
Глинн невольно затаил дыхание. Спокойный, умиротворяющий голос остался в прошлом. Доктор Краснер вступил в третью фазу, и снова с необычной быстротой.
– Ничего подобного я не делал. Он таким родился – пустым и жестоким.
– Нет. Вы убили в нем доброту! Другого ответа быть не может. Разве вы не понимаете, Алоиз? Ненависть, которую испытывает к вам Диоген, невероятна в своей интенсивности. Она не могла возникнуть ниоткуда. Энергию невозможно ни создать, ни разрушить. Эту ненависть породили вы сами, вы сделали что-то, что вытравило из него душу. Все эти годы вы замалчивали свой ужасный поступок. А сейчас вы снова убили его, и буквально, и фигурально выражаясь. Вы должны посмотреть правде в глаза, Алоиз. Вы сами породили свою судьбу. Вы виновник. Вы сделали это.
Наступила долгая пауза. Пендергаст неподвижно лежал на кушетке. Лицо его было серым, застывшим.
– Сейчас Диоген поднимается. Снова смотрит на вас. Я хочу, чтобы вы его о чем-то спросили.
– О чем?
– Спросите Диогена, что вы ему сделали. За что он вас так ненавидит?
– Спросил.
– Его ответ?
– Он снова смеется. Говорит: «Ненавижу тебя, потому что ты – это ты».
– Спросите еще раз.
– Он говорит, что это – достаточная причина. Ненависть его не связана с моими поступками. Она просто существует, как солнце, луна и звезды.
– Нет, нет, нет. Что именно сделали вы, Алоиз? – Голос Краснера снова стал мягким, но настойчивым. – Освободите себя от этого груза. Как ужасно, должно быть, носить его на плечах. Сбросьте его.
Пендергаст медленно приподнялся, свесил ноги с кушетки. Какое-то мгновение сидел неподвижно. Потом провел рукой по лбу, взглянул на часы.
– Полночь. Настало 28 января, у меня нет времени. Я прекращаю испытание.
Он встал и повернулся к доктору Краснеру.
– Вы приложили гигантские усилия, доктор. Поверьте мне, в моем прошлом нет ничего, что могло бы объяснить поведение Диогена. За свою карьеру я изучил немало криминальных умов.