– Алоиз – тоже. Чувствуется, что вы созданы друг для друга.
Виола почувствовала, что краснеет, и быстро переменила тему.
– Знаете ли вы, над каким делом он сейчас работает?
– Сейчас у него самое трудное дело за всю карьеру. К счастью, оно почти окончено. Сегодня наступит развязка, и он будет свободен. Это дело о серийном убийце, человеке воистину безумном. Тот по разнообразным темным причинам возненавидел Алоиза. Он убивает людей и дразнит брата тем, что он неспособен его поймать.
– Как ужасно.
– Да. Брат вынужден был уйти в подполье. Ему выгодно, чтобы все считали его убитым, а сам он тем временем занимается расследованием.
– Я тоже думала, что он погиб. Мне сообщил об этом лейтенант Д'Агоста.
– Только я знал правду. И помог ему после того итальянского приключения, поставил на ноги. Спас ему жизнь, если на то пошло.
– Я рада, что у него такой брат, как вы.
– У Алоиза мало по-настоящему верных друзей. Он очень старомоден, немного замкнут. Я постарался быть ему не только братом, но и другом. И рад, что он нашел вас. Я очень беспокоился о нем после ужасного несчастного случая с его женой в Танзании.
Жена? Танзания? Виоле страшно захотелось расспросить, что же случилось. Но она сдержалась и не спросила: Алоиз когда-нибудь сам ей расскажет. В Виоле сильно было свойственное англичанам нежелание копаться в частной жизни другого человека.
– Нельзя сказать, что он меня «нашел». Мы с ним только-только подружились.
Диоген обратил на нее свои странные, разноцветные глаза и улыбнулся.
– Уверен, что мой брат в вас влюбился.
На этот раз Виола страшно покраснела. Ее охватили смешанные чувства – волнение, смущение и стыд за собственную глупость. «Вот еще! – подумала она. – Как он может влюбиться в меня после единственной встречи?»
– Мне кажется, что и вы в него влюблены.
Виола постаралась беззаботно рассмеяться, но внутри у нее все дрожало.
– Не рановато ли для такого вывода? – с трудом проговорила она.
– Хотя мы с Алоизом очень похожи, я, в отличие от него, всегда говорю напрямую. Извините, если я вас смутил.
– Ничего страшного."
"Заснеженная автострада Лонг-Айленда убегала в темноту. Было около часа ночи, и машин на дороге было мало. Снег падал хлопьями, налипая на ветровое стекло.
– Алоиз всегда был замкнутым. Я никогда не знал, о чем он думает, даже в детстве.
– Да, похоже, своих чувств он не выдает.
– Так и есть. Мотивы своих поступков он не открывает. Я, например, всегда считал, что он посвятил себя публичной деятельности, чтобы все позабыли о паршивой овце в роду Пендергастов.
– В самом деле?
Любопытство Виолы снова было задето.
Диоген весело рассмеялся.
– Да. Взять хотя бы нашу двоюродную бабушку Корнелию. Живет недалеко отсюда, в доме для умалишенных преступников.
Любопытство перешло в изумление.