Я смотрела на знак с удивлением. По идее, нежить должна была корчиться в страшных конвульсиях только от одного его вида. Но нет. Смотрела я на него вполне спокойно, и никакие болевые ощущения меня не мучили. Не разверзлись небеса, молния не ударила, осуждая появление мерзкого вампира на освященной земле. Ничего подобного. Даже обидно как-то. Будто мое существование вообще никого не волнует, что бы я ни делала.
— Прости, — искренне (хотелось бы в это верить) раскаялся вампир. — Но мы уже пришли, точнее, прибежали, а скоро рассвет.
Действительно, устами младенца глаголет истина. Я подняла глаза на небо, и охота спорить отпала сама собой. В облаках уже грозно сверкало зарево зарницы. Я вздрогнула и застыла, завороженная красотой медленно багровеющего неба.
— С ума сошла?! — не своим голосом заверещал вампир и чуть ли не волоком затащил меня в заброшенный с виду склеп. — Смерти своей хочешь? — зашипел он, когда тяжелые двери захлопнулись за нашими спинами.
Гадкое ощущение, словно замуровали заживо, пронзило меня с головы до пят. Хотелось броситься обратно, замолотить в створки кулаками с воплями: «Пустите! Пустите! Заживо хоронят!» Но вместе с тем вампир, что был во мне, настоятельно советовал держаться подальше от дверей. Ведь их могут случайно открыть, а солнечный свет губителен для вампирского организма.
Пес уселся возле входа и сейчас осуждающе смотрел на меня, вывалив из пасти розовый язык. Почему-то перед ним мне стало неудобно проявлять слабость.
Не дождавшись никакой реакции с моей стороны, вампир тяжело, будто на еще подростковые плечи лег непосильный груз взрослых забот о выживании семьи, вздохнул.
— Ладно. Ты уже почти спишь. Пойдем.
— Куда? — на всякий случай поинтересовалась я, оглядывая небольшое помещение.
Склеп действительно был старинным. Здесь стояли изъеденные временем скульптуры то ли ангелов, то ли членов семьи — поди разбери, что художник задумывал. Хотя крыльев видно не было, значит, все-таки усопших ваяли. В стенах, сложенных из массивных блоков, обнаружились крепления для факелов. Ближе к центру стоял каменный стол, чтобы родственники могли оставить в склепе цветы, свечи или еду для усопших. Но стол пустовал. Видимо, здесь давно не были. Либо родни не осталось, либо они не часто навещали усопших. Любой из двух вариантов был на руку, поэтому с критикой в адрес неблагодарных потомков я выступать не спешила.
— Вниз, разумеется, — пожал плечами мальчишка, будто об этом просто обязан знать всякий уважающий себя вампир.
