Глеб разглядывал свою ногу с отрешенной созерцательностью.
– Хороша, не правда ли? – сказал он. – С утра она была несколько меньше, и фиолетовый оттенок не так заметен. Жаль, что не зеленая. Тогда можно было бы представлять, что это новогодняя елка. Нарисовать на ней краской какие-нибудь шарики…
– Что у тебя с ногой? – оборвала его Таня.
– Бытовая травма. Мы дрались на дуэли с Ванькой, – сказал Глеб со слабой улыбкой.
– Так это тебя Ванька?
– Говорю тебе, бытовая травма. Я поранился обломком первой косы Аиды Плаховны Мамзелькиной, если тебе что-то говорит это имя. Первая коса была у нее костяная. Сам не пойму, почему я не умер мгновенно. По идее, со мной должно было произойти то же, что и с упырями.
Таня никак не могла оторвать взгляд от его страшной ноги. Ей не верилось, что это раздувшееся бревно может принадлежать Глебу. Мысль не укладывалась в ее сознании ни вдоль, ни поперек.
Очнувшись от созерцания, Таня метнулась к нему.
– И что, ничего нельзя сделать?
Глеб покачал головой.
– Может, в больницу? Или к Ягге?
Бейбарсов усмехнулся.
– Я сам больница, и как больница говорю тебе, что медицина тут бессильна, – сказал он.
– И что теперь будет? Ты умрешь? – спросила Таня, не успев в полной мере осознать смысл этого жуткого слова.
Точнее, она осознала его только тогда, когда на лице Глеба появилась скривленная улыбка.
– Ты действительно хочешь знать?
– Тогда давай вернемся к дню, когда мы с тобой виделись в последний раз на драконбольном поле. Ты помнишь его?
«Будто сейчас», – хотела сказать Таня, но ограничилась еще одним нейтральным «да».
– В тот день я упивался своим благородством и тем, как я вопиюще несчастен. Тогда я считал, что победил Тантала и покорил его зеркало. Милый такой самонадеянный мальчик, ухлопавший самого сильного из некогда живших некромагов! О том, что быстрые победы всегда лукавы, я как-то не подумал.
– Не прошло и двух дней, как ночью мое сердце остановилось. Это случилось довольно неожиданно. Толчок, чернота, и душа катапультируется из подбитого истребителя. Я попытался вякнуть, что некромаг не может умереть, не передав дара, но оказалось, что это все большая лабуда. Очень даже запросто, оказывается, может. Едва я катапультировался, как обнаружил, что меня вообще-то уже ждут, причем, как это ни печально, совсем не златокрылая стража.
– Хочешь сказать, что попал в Тартар? – с ужасом начала Таня.
Бейбарсов наклонился и вновь набросил одеяло на свою распухшую ногу.
– Разумеется.
