Автор
Сфинкс заключает магические сделки, и правда о них оказывается куда сложнее. Когда на пути героя встают новые преграды, он вынужден искать необычные решения для преодоления опасностей. Взаимодействие с миром древних сущностей порождает напряженные события и неожиданные повороты.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Таня Гроттер и Болтливый сфинкс»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Сфинкс заключает магические сделки, и правда о них оказывается куда сложнее. Когда на пути героя встают новые преграды, он вынужден искать необычные решения для преодоления опасностей. Взаимодействие с миром древних сущностей порождает напряженные события и неожиданные повороты.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Дмитрий Емец Легкое чтение Любовные романы Детская фантастика подборки серии
Сфинкс заключает магические сделки, и правда о них оказывается куда сложнее. Когда на пути героя встают новые преграды, он вынужден искать необычные решения для преодоления опасностей. Взаимодействие с миром древних сущностей порождает напряженные события и неожиданные повороты.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Не в такой степени, – ответила Таня, затруднившись определить точнее.
– А раз не в такой, то и не связывайся с ними, – сказала Галина Николаевна и решительно захлопнула дверь перед ее носом.
На обратном пути Таня размышляла, что заставляет Свеколт и Аббатикову вводить Глеба в такое состояние? Сильные ли боли или страх, что он останется один на один со своей душой?
«Трупоеды… – обжигая лицо встречным ветром, вспоминала она слова дежурной по переезду. – А что? Жестоко, но, по сути, верно. Сила некромага – в поглощении энергий распадающейся материи. Пока оно происходит – а даже мертвая кость понемногу разрушается, – некромаг силен. Значит, некромаг – падальщик мира магов. И перед кем тут млеть?»
Но все же Бейбарсова ей было безумно жалко.
За ночь до того, как Ванька должен был сразиться со сфинксом, Тане не спалось. То простыня колола спину, и Таня принималась отряхивать ее от воображаемых крошек, то ей казалось, что жарко. Таня открывала окно, но тотчас ей казалось, что холодно.
Поняв, что заснуть не удастся, Таня попыталась читать. Слова складывались послушно, однако, прочитав страницы две, Таня внезапно поняла, что не помнит даже, какую книгу читает. «Тяжелый случай!» – сказала она себе. Оделась и вышла из комнаты.
Вскоре она оказалась в Зале Двух Стихий, тускло освещенном сиянием дремлющих жар-птиц. Когда птицы спали, мирно держа головы под крылом, они не светились, но стоило им испугаться и начать метаться, как каждая птица превращалась в подобие салюта. Вот и сейчас при появлении Тани птицы проснулись и, квохча, заметались, как перепуганные куры.
Спасая глаза, Таня торопливо зажмурилась. Всякий новичок Тибидохса хоть раз в жизни, а полежит денек в магпункте у Ягге, неосторожно взглянув на всполошившихся жар-птиц. А с другой стороны, чем жар-птицам еще защищаться? Клювы у них слабые, летают средненько.
Посреди зала на одном из столов стояла здоровенная, размером с таз, тарелка, до краев наполненная бутербродами, кусками колбасы и крупно поломанным шоколадом. Над тазом прямо по воздуху, ибо магия не слишком любит опираться на пошлую материю, плавало объявление за подписью Великой Зуби:
«Ув. любители ночной еды! Просим Вас: а) запомнить, что это вредно; б) хотя бы убирать за собой посуду.
З.Ы. Ведро с чаем и ведро с кофе находятся под столом. Просьба не выливать остатки чая в ведро с кофе! Подумайте о других!»
Не успела Таня, страдая от собственной сложности, выудить из таза большой кусок колбасы, как услышала шаги. Кто-то быстро спускался по лестнице. Прятаться Таня не стала, хотя ее смутило, что шаги были множественными, точно спускалась целая толпа. Это было нетипично. Ночные обжоры народ пугливый, склонный к уединенным размышлениям и философии, почему и ходят обычно в одиночестве.
