– Кривляешься, как макака из Московского зоопарка».
Потом Саша затянул «Черного ворона». Иван тут же подхватил, потом подоспели девушки и Юра с высоким чистым голосом.
Роман молчал, у него полностью отсутствовал слух, еще в военном училище во время строевых песен его категорически просили не петь, а просто в такт открывать рот. Он не расстроился, но сделал тогда для себя выводы, что можно неплохо жить, всего лишь имитируя работу…
Когда песню допели, Оля сказала, что Иван был сейчас похож на Чапаева из кинофильма. Родину сравнение понравилось:
– А Санька у нас будет за Петьку. Ну а вы, девчонки, обе похожи на Анку-пулеметчицу!
– Только вместо пулемета строчим телеграфным ключом, – усмехнулась Ольга.
– А давайте что-нибудь повеселей, ребята! «Цыганочку»!
– Самое время! – согласился Деревянко. – С выходом и платочками!
И с первых же нот «Цыганочки» Татьяна выскочила на середину избы. Она взмахнула рукой, и, о чудо, из-под ее руки выскользнул всех цветов радуги наплечный платок, она павой прошла по кругу, жаль места мало! А ритм все ярче и быстрей, как огнем полыхнула музыка жарких цыганских ночей. Татьяна взмахнула руками, как крыльями, и полетела бы, но вместо этого трепетно изогнула стан, как лебедушка, и вновь пошла по кругу, стуча каблуками, и закружилась в вихре с радужным платком…
Что это было… Просто не верилось, что где-то люди жили без войны, без страха, печалей и смертельной усталости. Но сейчас Танина «Цыганочка» в избушке «на курьих ножках» чудодейственно на мгновение вернула в былую мирную, счастливую жизнь, как волшебным ключиком открыв дверь каждому в свое далекое детство и беззаботную юность.
И все уже безудержно хлопали в такт, притопывали, Саня с гармонью приплясывал, Юрка хотел было пуститься в круг, но Роман успел ухватить его за ремень и утащить обратно на лавку.
«Как пляшет девчонка! – подумал Иван. – До утра ведь может!»
И в самом деле, даже платок ее летал и танцевал как огненный партнер, едва не задевая кончиков носов товарищей офицеров.
Наконец, Саня перешел на «пониженную передачу», на самых последних нотах Татьяна бросила в сторону платок и, припав на колени, с легкостью березки изогнулась назад, едва не коснувшись смоляными кудрями пола.
Раздались крики «браво!», Иван оказался рядом с плясуньей, протянул Тане руку, чтобы так же изящно завершить танец.
Роман, поняв, что сплоховал (он находился ближе), отвесил учтивый, чуть не до земли поклон, тут же использовав его, чтобы поднять с пола платок.