Пела ее несравненная Клавдия Шульженко.
Оля тоже, как школьница, стала трясти поднятой рукой, узнав песню по первым нотам:
– «Я вчера нашла совсем случайно у себя в шкафу, где Моцарт и Григ…»
– «То, что много лет хранила тайно в темных корешках пожелтевших книг…» – завершил куплет Саша.
От волшебной, загадочной грусти этих стихов защемило сердце, душа захотела уюта, и грезилось, и мечталось о чем-то хорошем и счастливом.
Мир моих надежд, моей души…
Наивный мир наивных лет,
Забытых дней забавный след –
Все, что волновать меня могло
Ваша записка в несколько строчек,
Где вы, мой далекий друг, теперь?…
Саша не знал ни композитора романса Николая Бродского, ни автора стихов Павла Германа, и очень бы удивился, если бы узнал, что это он сочинил строки «железного» авиамарша «Все выше».
Потом было «Утомленное солнце», которое «нежно с морем прощалось», и еще один балл получила Таня.
«И кто его знает» к общей радости угадал Юрка, а девушки пропели для всех гостей куплет:
На закате ходит парень
Поморгает мне глазами
Народную песню из кинофильма «Юность Максима» «Крутится, вертится шар голубой», конечно, знали все. Первым нетерпеливо затряс рукой Прохудейкин:
Последовала пауза, Роман сморщился, даже вскочил, сжал кулак правой руки.
– Что-то знакомое, вот крутится в голове…
– Это не ответ! – строго сказал Деревянко. – Кто будет отвечать?
Девушки переглянулись и рассмеялись: кто не узнал любимую народом песню!
– Давай ты, Оля! – предложила Таня.
– Нет, лучше ты! – сказала подруга.
Юра оценил деликатность ситуации и промолчал. А Ивану было интересно, как поступит набравший разгон ведущий игры.
Деревянко же сыграл музыкальную «отбивку» и объявил:
– Время истекло. Это песня «Крутится, вертится шар голубой, крутится, вертится над головой…»
– Во! Я же говорил, крутится в голове! – обрадовался Прохудейкин. – Угадал, мне очко!
– Крутится над головой, а не в голове! Не надо хитрить, товарищ старший лейтенант! – заметил Деревянко.
Прохудейкин отреагировал резко:
– Как ты смеешь так разговаривать со мной, солдат!
Иван удивленно глянул:
– Роман, это же игра! А у игры свои условности.
– Это уже не игра, когда забывают о субординации!
Деревянко снял гармонь, положил ее на лавку.
– Прошу извинить меня, товарищ старший лейтенант… Концерт окончен.