Наступление по каким-то ведомым только генералам причинам отменили. Противники перешли к обороне и, держа нос по ветру, теребя разведку, начали оценивать силы и возможности друг друга.
Деревянко сумел быстро найти неисправность и с помощью техника роты «подлечил» железного коня и поставил его в «стойло». А «стойла», то есть окопы для танков, уже были вырыты на окраине поселка. Благо земля здесь, на опушке леса, была легкая и податливая.
Ближе к вечеру, когда у вышестоящих командиров иссякли поручения и распоряжения, и вдруг появилось свободное время, танкисты занялись любимым делом. Большей частью бойцы роты «давили на массу», тут, сколько ни спи, все на пользу.
Деревянко отпросился пройтись по лесу, давнишняя мечта была – собрать осенние травы и ягоды: папоротник, золотую розгу, рябину, калину и орешник. Обещал сделать мировые чаи и настойки, от болезней разных, чай из дубовых чернильных орешков и, на изысканный вкус, кофе из поджаренных желудей. Последний аргумент стал решающим, и Родин отпустил его, но на полчаса, не больше.
А Руслик вновь достал из недр танка часы с кукушкой и стал их разбирать-собирать. Сидорский, перед тем как направиться к ближайшему дереву для метания на точность своего любимого ножа, по обыкновению не смог удержаться:
– Ну, как, еще не кукарекает? Смотри, чтобы ночью не вылезла. Не прощу!
– Для тебя точно петь не будет! Иди, кидай свою железяку…
А Иван только приноровился на командирском сиденье написать письмо матери, как услышал голос ротного писаря Потемкина:
– Руслан, а где лейтенант Родин?
Не отрываясь от своего занятия, Баграев ответил:
– Очень сильно нужен?
– Очень – не очень, твое какое дело? – проворчал Прохор. В руке он, как всегда, держал железный палец от трака.
– У командира личное время, он отдыхает, – вежливо пояснил Руслик и очень тихо добавил: – И в наш дом принято стучать.
– Запросто! – И Потемкин с удовольствием три раза постучал по башне, не зря взял инструмент.
Последних, сказанных вполголоса слов Руслика Иван не слышал, поэтому отреагировал очень бурно:
– Придурок! Ты лучше по своей башне постучи!
Потемкин даже ногой топнул от досады:
– Черт вас разберет! Кто тут говорил: «В наш дом принято стучать»? – передразнил он почему-то картавым голосом.
– Ну, что там, ротный вызывает?
Иван убрал недописанное письмо в карман, спустился и дружески похлопал Прохора по плечу:
– Не грусти, а то грудь для ордена не будет расти.