Алексей Дмитриевич Волков — танкист-штрафник, его жизненный путь в войну описывается как череда неудач и случайностей. За шесть месяцев он сменил семь сгоревших танков и был выведен из строя из последнего. Их жизнь кратка на войне, но у Алексея Дмитриевича она затянется в годы войны, переполненная ранениями, контузиями и бездействием между боёв....
Дорогу мы перекрыли, но лес вокруг достаточно густой, не исключен удар с флангов.
– Танки не пройдут, – возразил Юра Чехов. – А технику помельче услышим.
– Они пешим ходом могут ударить. Дураки, что ли, на рожон по дороге переться."
"Мы согласились, что фрицы далеко не дураки. А у нас действительно три четверти стволов были нацелены на дорогу. Фланги защищали жидкие отделения с пулеметами. Переставили часть танков с расчетом на удар из леса. Имелись там поляны, по которым могла пройти немецкая техника.
Ночь прошла спокойно, не считая дальней стрельбы. Утро девятого мая было солнечным и спокойным. Ночью был подписан акт о капитуляции Германии. Но мы этого еще не знали.
А война продолжалась…
Часов в семь утра с дальнего поста доложили по рации, что в нашем направлении двигаются с десяток танков, в том числе две «пантеры», грузовики с пехотой, еще какая-то техника.
Разведку мы хотели пропустить, но они нас заметили еще издалека, и внезапного удара из засады не получилось. Кроме батареи 76-миллиметровых пушек ЗИС-3, у меня было восемь танков Т-34-85. Новая машина мне нравилась, хотя для пяти человек экипажа была тесновата. Зато имелось сильное орудие, о котором всегда мечтали.
Метров с семисот мы подожгли головную «пантеру». Толстая лобовая броня не спасла ее от снаряда 85-миллиметровки. Беглым огнем подбили еще два-три танка и перегородили дорогу.
Немецкие танки отошли и продолжали вести огонь из-за укрытий. В нашу сторону, кроме 75-миллиметровых пушечных снарядов и мин, полетели тяжелые шестидюймовые снаряды. Это оказалась самоходка «бруммбер» с короткоствольной гаубицей, видимо, единственное тяжелое орудие в прорывающейся немецкой колонне.
Я уже видел эту штуковину. Хорошо бронированная и подвижная, она била по целям трехпудовыми фугасными и гаубичными снарядами. Огонь велся хоть и редкий, но довольно точный. Видимо, где-то на дереве сидел корректировщик. Как это случилось в Венгрии, тяжелыми снарядами немцы старались нас оглушить, внести сумятицу, а затем нанести удар.
Снаряды взрывались с оглушительным грохотом.
