В первые дни войны, когда фашисты развернули танковые армады на спешке, они нанесли мощный удар, прорвав оборону советских войск. В Западном Особом округе критическая ситуация обострялась, узким карманом вжимая немецкие танки между армиями союзников севером и югу.
Соколов еще раз осмотрелся в перископ на все 360 градусов и только потом, взяв из рук Логунова бинокль, открыл люк. Гул танковых двигателей и звук моторов грузовиков он услышал сразу. А еще где-то в нескольких километрах шел страшный бой. Канонада стояла такая, будто сотни орудий били почти одновременно. Выбравшись из люка, Алексей спрыгнул на корпус танка, потом на землю и побежал к дереву на склоне. Там, за этим бугром, был спуск к реке. Упав животом на землю, молодой командир пополз к дереву и, наконец, приподнял голову над травой.
По мосту шли танки. Что это был за мост, видно было плохо, потому что под тяжестью танка бревенчатый настил пружинил и опускался, почти целиком скрываясь под водой. Один немецкий танк уже стоял на берегу и, нацелив ствол на овраг, прикрывал переправу других машин. За мостом стояло еще несколько танков и бронетранспортеров. Несколько офицеров и солдат с баграми ходили по краю моста, приседали и что-то обсуждали, активно жестикулируя. Командование не ошиблось, понял Соколов.
Соколов вскочил на ноги и побежал к танку. Спешить, надо очень спешить! И канонада все приближается. Нет, не приближается, это приближается гул моторов сотен танков.
– Немец на прямой! Подбил, горит!
Соколов развернул перископ и увидел горящий немецкий «Панцер II». Из бокового люка вывалился танкист в черном обмундировании, но, тут же попав под пулеметную очередь, свалился и остался лежать ничком в траве.
– Девятка, – быстро стал командовать Соколов, – направо, на бугор. Бьешь по немцам, создаешь затор по ту сторону моста. Восьмерка, за мной! Что бы ни случилось, ты должен взорвать или поджечь мост. Любой ценой! Всем вперед!
Замыкающий их маленькую колонну старший сержант Никитин повел свой танк на склон.
