В первые дни войны, когда фашисты развернули танковые армады на спешке, они нанесли мощный удар, прорвав оборону советских войск. В Западном Особом округе критическая ситуация обострялась, узким карманом вжимая немецкие танки между армиями союзников севером и югу.
– Товарищ генерал, – Игошин перешел на шаг, шумно дыша, ловко вскинул руку к козырьку, – разрешите доложить?
– Да! Что там? – нетерпеливо спросил Казаков.
– Примерно две роты. На машинах. Видел несколько бронетранспортеров. Они пошли к Турово, к мосту. Думаю, пытаются перекрыть нам пути отхода в Сущевскую пущу.
– Все просчитали, – покачал Казаков головой, разворачивая поданную начальником штаба карту. – Нас они ждали, точно нас. С такими силами за простыми окруженцами не гоняются. Они думают, нас еще много, и не хотят в тылах оставлять боеспособную войсковую часть.
– Фактически они нас берут в клещи в юго-восточной части массива и просто заставляют отступить к Турово. А там пулеметы, бронетранспортеры. За мостом могут быть и танки.
– Не уважает нас враг! А то, что они переоценивают наше количество, нам только на руку. Нам сражаться все равно где. И все равно, где их бить. А вот эта орава, что сейчас вокруг леса карусель устроила, на передовую не попала.
– Пока они кольцо не замкнули, Николай Степанович, нужно прорываться на узком участке, вот здесь, где лес выходит к железной дороге клином. Там пересечение с грунтовой дорогой, значит, машины с ранеными пройдут. А за железкой нас им не взять.
– Дело говоришь, начальник штаба, – кивнул генерал. – Действуем так.
– Мы займем позицию за насыпью полотна, – показал карандашом начальник штаба. – Сразу развернем минометную батарею и прикроем вас, когда будете отходить к нам. Только я хотел предложить вам, товарищ генерал…
– Знаю, знаю, что скажешь, полковник! – оборвал Тополева Казаков. – Не мое это дело – в арьергарде воевать, мне при моих чинах в броневике сидеть и карандашиком над картой помахивать. Только войск у нас с тобой осталось шиш да маленько.
