В первые дни войны, когда фашисты развернули танковые армады на спешке, они нанесли мощный удар, прорвав оборону советских войск. В Западном Особом округе критическая ситуация обострялась, узким карманом вжимая немецкие танки между армиями союзников севером и югу.
А дворцы… Вы посмотрите, Фридрих, что они сделали с чудесным паркетом, который служил здесь князьям и королям сотни лет!
– Прошу прощения, генерал, но здесь проходили бои, – напомнил адъютант. – В здании почти не осталось целых стекол.
– Бои? – вскинул брови фон Рутцен. – Хотя действительно. Я уже и забыл об этом. Я полагал, что вина лежит исключительно на варварах, которым судьба подарила такое великолепие.
Адъютант хотел было добавить, что как раз варвары в XVI веке и построили эти дворцы, но что-то подсказало ему, что такого рода сведения испортят генералу аппетит перед обедом.
"Прибывшие офицеры оказались представителями абвера. Генерал фон Рутцен принял их в своем новом кабинете, куда не успели еще принести старинные картины и вазы. Старинный стол для совещаний и большое кресло Радзивиллов смотрелись в обширном кабинете штаба довольно одиноко.
– Господа, – генерал поднялся из кресла и не спеша вышел навстречу гостям, сделав большое одолжение абверу, учитывая, что прибывшие были в чинах майора и всего лишь лейтенанта, – чем могу служить? Прошу вас сюда, к столу.
– Благодарю вас, генерал, – щелкнул каблуками запыленных сапог старший офицер, держа в руках фуражку с мотоциклетными очками на тулье. – Позвольте представиться. Майор Штанге. А мой спутник – лейтенант Вигман. Мы не стали бы отрывать вас от ваших дел, но ситуация такова, что нам пришлось потревожить вас и обратиться за помощью. Поверьте, она вас не обременит, но услугу абверу вы окажете большую.
– Адмирал Канарис? – Генерал задумчиво покивал головой. – Нас представляли друг другу полтора года назад в… э-э, на вилле фюрера Бергхов в Альпах. Помнится, там подавали отличную осетрину, как раз приготовленную по-русски. Так что адмирал? Как его здоровье?
– Адмирал полон сил и энергии. И миссия, с которой мы посланы в эти леса, его очень волнует.
