Той самой позе, что требовала от него неизвестная нагиня, когда он был готов пойти на страшную и позорную смерть, но не смириться. — Надеялся, что тогда твои мужья не смирятся с тем, через что прошла их жена, и откажутся от брачной связи. И ты примешь меня. Прости…
Прочь. Бегом. Отсюда. Бежала, чудом уворачиваясь от рук и хвостов, пытающихся удержать меня мужей. На выход. Туда, где небо уже разрывали огненные плети молний.
Как я угадываю повороты в этих чертовых, бесконечных переходах? Не знаю. Чутьем, механической памятью, на удачу. Слышу за спиной шорох быстрых движений, голоса, знакомые и нет, что просят остановиться, успокоиться, вернуться. А я бегу, не чувствуя прикосновений холодных плит пола к ступням. Мне душно, мне не хватает воздуха, я задыхаюсь.
Большая арка центрального входа мелькает смазанным силуэтом, отмечаю лишь боковым зрением. На свободе! Несколько быстрых шагов, и из под ног сыпется мелкая крошка камней в бездонную пропасть. Меня останавливает только сильный порыв ветра, что не бьет, а удерживает, не дает сорваться.
В небе клубятся почти черные тучи, сырой, насквозь пропитанный запахов влаги воздух. А я чувствую, как губы растягиваются в безумной улыбке. И то ли мне кажется, то ли еще действует заклинание Риса, что показывает мои воспоминания, но я слышу звучание скрипичного трио. Узнаю бессмертные ноты любимого в прошлой жизни Вивальди. С восторгом встречаю буйство стихии, замираю на самом краю обрыва, под хлесткими струями, под сверкающей яростной плетью молнии, слышу бой барабанов и грохот литавр, в знаменитом сонатном аллегро.
Не боюсь, доверяю, безумно смеюсь, и плевать на зовущие голоса. Широко, словно крылья, развожу свои руки, открытой грудью встречаю очередной шквал грозового ливня, растворяюсь в объятиях игривого ветра, что путается в волосах и бьется в мокром подоле платья.
Вскидываю руки к небу, вытягиваюсь скрипичной струной, что звучит сейчас чистым надрывом, разворот по оси, прогибаюсь назад в позвоночнике, волосами касаюсь земли. Резко распрямляюсь, схлопываю руки над головой, нога идет вверх, резкий сгиб и рывок в колене, повтор, выход на шпагат. Как давно я не стояла у балетного станка, а тело прекрасно помнит.
Почти не контролирую себя, на автомате отмечаю выполнение антраша, слишком резкий и высокий жете, разворот, арабеск. Не боюсь сорваться, не думаю ни о чем. Есть только я и гроза, что наполняет собой мою кровь, мое сердце и душу. Страха нет, границ нет, нет ни времени, ни пространства. Есть безумие в сердце и безумие в небе, что так созвучны, так легко отражают друг друга. Я словно пытаюсь предугадать, опередить очередную вспышку. И молния словно поддается, играется, дает себя поймать на мгновение и вторит раскатом грома, что закладывает уши.