Все равно было, что богиня не моя покровительница, я не за себя просила. За ребёнка. Уже в бреду видела, как прибежала с охоты Рыся, как она женщиной стала и роды принимала с руганью. Она же не совсем рысь, она раньше оборотнем была, но делала что-то плохое, что и сородичи её осудили, не смотря на то, что она самка, и зверь от неё отказывался. Она тогда испугалась и совершила "последний оборот", это когда звериная ипостась живёт, а человек так, на краю сознания. Из княжества её изгнали, настоящую травлю устроили, поэтому она и была тогда так поранена. А меня она пожалела, а потом и привязалась, ждала, когда я за травами приду и охраняла. Поэтому ни один дикий зверь и близко не подходил. Да и нескольких двуногих она тоже пригрызла по-тихому. Во время родов она так за меня испугалась, что зверь выпустил на время человека, чтобы мне помочь. Почти три луны она была прежней, пока я в себя не пришла и не смогла за собой и девочками ухаживать. Ну, вот и жили. А девочкам я рассказала, что папы у них наёмники и уехали, и когда приедут, никто не знает. Ну, вдруг бы они встретились бы, когда выросли. Не хотела я, что бы они отцов ненавидели или тем более знали, что те были против их рождения. А теперь, вроде и понимаю, что девочек-нагинь они не тронут, а все равно страшно.
— Почему? Наверняка же заметила, что они сами тебя спугнуть боятся, что сама опять сбежишь. Они же тебя искали и ждали, да и серый, даже полутрупом к тебе тянется…
— Я их упрёки вспоминаю… Все же по-прежнему. Ну, зачем я им такая. — Прошептала она так, что я еле разобрала.
— "А ты заметила, что вас слушают? Вооон из-за тех кустов". — Предупредила мама. Ах, слушают, ну сейчас я им добавлю в жизни остроты.
— Ну, слушай, жильем и едой это вообще-то мужья должны обеспечивать. А вот про любовницу и бревно, так легко же исправить. — Девушка посмотрела на меня с немым удивлением. — Скажи, в вашем городе, есть бордели?
— Конечно, есть. Я туда даже ходила достаточно часто.
— Как это? Зачем? — Прибалдела от таких подробностей я.
— Так там же с теми, ну, кого туда продают, обращаются жестоко. И тратить деньги на их лечение никто не хочет. Вот я и ходила. Лечила, просто так. Жалела. Больше то я ничем им помочь не могла. — Сказано это было таким тоном, словно это было само собой разумеющимся, ходить в бордель и лечить тех, кого туда продали за бесплатно. То-то я смотрю, что первый раз о таком слышу.
— Ну и тем более, значит, там тебя встретят, как родную, и помогут. Возвращаешься, приходишь в бордель, в какой ты там ходила? Выбираешь себе парня, а лучше двух, желательно из тех, кого сама же и лечила, и говоришь, мол, ребята, помогите. Научите, как мужчине удовольствие доставить. Они там такого навидались и натерпелись, что только обрадуются помочь, тем более тебе.