Автор
Ставший богом Таргитай не может наслаждаться спокойствием: его постоянно просят о помощи могущественные силы, а грозный Перун жаждет мести. Герою предстоит понять, что даже божественная власть не спасает от ответственности перед миром и судьбой.
А жил Атлант впроголодь, похоже, целые века.
Приподняв рубаху, Таргитай увидел, что к пояснице привязана простой льняной верёвкой подушка из красного бархата. Золотые нити и самоцветы на ней сплетаются в фигуры зверей с человеческими головами, людей с личинами птиц и зверей, могучих и свирепых.
Тут же на ткани мерцают звёзды, словно сами боги натянули на эту подушку сияющее ночное небо. Тарх ощутил, как потянуло ночной прохладой, лица коснулся ветерок с запахом горьких трав.
Велет с натугой приподнял небо, так, что на шее вздулись жилы. Плиты мышц на груди и плечах начали выпирать, словно вот-вот прорвут кожу.
Взобравшись на камень и встав на самые цыпочки, дударь положил подушку Атланту на плечи. Тот медленно опустил небесный свод, и полупрозрачная плита, что укрывает весь необъятный мир, легла на него.
Велет положил под нее руки, растопырив их на плечах так, что локти торчат в разные стороны. Ветерок гладит его лицо, спутанные волосы, играет нечёсаной бородой.
– Благодарю… – прошептал Атлант. – Прощай, Сварог! Век тебя не забуду!
Тарх вскинул ладонь, прощаясь. Повернувшись спиной к Атланту и Краю земли, за которым усеянная звёздами чернота, невр двинулся прочь. С одной стороны, испытал облегчение, а с другой – начал ломать голову, как теперь вернуться в родные края. Вернее, в те, откуда его забрал Числобог.
За спиной приятно ощущается тяжесть Меча, чувствуется идущий от него зуд. Мол, давай уже скорее в бой, я так давно не рассекал человеческую плоть, не пил свежей крови!
Невр вышел к пропасти, но затем, повинуясь чутью, взял левее. Тут же обнаружилась убегающая вниз по камням узенькая дорожка. С обеих сторон пропасть – если упадёшь, лететь до земли долго, да и успеешь обделаться по дороге.
Он ощутил, как начало холодать, стал кутаться в волчовку. Пятачок, где он провёл какое-то время, подменяя Атланта, словно был окутан тёплыми летними ветрами, а здесь в лицо ударил поток холодного воздуха и начал пробирать до костей. Он услыхал стук собственных зубов.
Солнце хоть и карабкается в небо ярким пятном, но не греет, а наоборот, от него только холоднее.
Ведущая вниз дорожка сделалась ещё более крутой, под ногами начало скользить. Пришлось растопырить руки, чтобы удержать равновесие. Но всё равно из-под ног сыплются мелкие камешки, подошвы истёртых сапог скользят по земле. Пару раз Таргитай чудом не свалился в пропасть.
Дорога начала расширяться, затем упёрлась в обрыв. Таргитай, хлопая глазами, растерянно спустился на небольшю круглую площадку.
